Кукла моего отца (СИ)

Йен продемонстрировал родителю, насколько ему безразлично общество, в котором вращаются Сандерсы. Элита. Бизнесмены. Старые деньги. Всё это для него пустой звук.

Наконец-то младший Сандерс решил поприветствовать нас. Я застыла, стараясь не рассматривать его девицу. Но любопытство и ревность не позволили отвести от неё глаз.

Лицо знакомое. Вероятно, модель. Уверена, что видела её на очередной обложке «Спорт Иллюстрейтед». Она, со своими бесконечно длинными ногами, стоя на тонких шпильках, оказалась чуть ниже Йена ростом. Стройная, красивая блондинка, рядом с которой любая почувствовала бы себя серой мышкой.

Красотка осматривает меня, но высокомерия не проявляет. И я тут же вспоминаю, кто я в этом доме. Та, кем она наверняка сама хотела бы стать. Жена богатого человека. С удовольствием поменялась бы с ней местами.

Перевожу взгляд на Йена и наконец встречаюсь с ним глазами. Тело пронзает разряд тока от того, как он изучает меня. И я понимаю, что гибну прямо тут. Не могу себя контролировать. На его губах расслабленная улыбка. Без понятия, что произошло за время моего отсутствия. Но он мне больше не напоминал парня, который имеет хотя бы одну слабость в этом мире.

Он, словно нацепив на себя толстую непробиваемую броню, скрыл полностью некогда бурлившие в нём эмоции.

Да. Действительно, он выздоровел. Или очень близок к этому. А способен ли он вообще теперь на чувства?

– Здравствуй, сын, – доносится до меня голос Бенджамина, вытряхивая вновь в реальность. Ту, где кроме нас с Йеном есть другие люди. Кажется, хуже уже быть не может, и супруг закопает меня гораздо раньше, чем мне хотелось бы.

– Надеюсь, папочка с мамочкой не против моих гостей? – саркастично интересуется Йен.

– Это твой праздник, – цедит Бенджамин, и я понимаю, что он чертовски зол. Настолько, что мне вовсе не улыбается быть от него в непосредственной близости, когда он решится выплеснуть своё раздражение наружу.

Камерный праздник на моих глазах превратился в балаган. В вечеринку хоккеистов после очередной победы. Громкие, грубые, мало понимающие в правилах хорошего тона, которые мне вбивали в голову последние три года. Я смотрела на всё происходящее, и меня разбирал смех. Я не могла понять, это истерический позыв или мне действительно весело.

Уверена, что к концу устроенного ими дебоша здесь будет настоящий погром. А Аннабель Сандерс недосчитается старинных ваз, осколки которых соберёт уже спешащая в зал горничная.

Члены команды Йена вели себя в большинстве своём как животные. Неотёсанные дикари. Глаз отдыхал смотреть на них после череды пингвинов в смокингах, пожимавших своими влажными ладошками этим вечером мне руку.

Его друг, тот, что шёл с ним сегодня рядом, открыто пялился на меня.