Кукла моего отца (СИ)

Я надеялась, что когда-нибудь смогу вернуться к прежней жизни. Поэтому не избавилась ни от одной из своих вещей. Старая, изношенная и вышедшая давно из моды одежда висела по-прежнему в моём шкафу. В моей комнате. И ждала своего часа.

Как бы я ни сопротивлялась, но вопросы организации дня рождения Йена всё равно повисли на мне. Муж рассудил, что я вполне в состоянии заняться этим из любой точки мира, а при необходимости мне во всём поможет Джил. К сожалению, он оказался прав.

До последнего я сомневалась в мотивах его поступков.

Видел ли он что-то из творящегося сумбура между мной и его младшим сыном? Чувствовал то напряжение, которое повисает в воздухе, стоит нам оказаться в одной комнате? Догадывался ли он о том, что я не могу смотреть на Йена, потому что совсем за себя не отвечаю? Жадно, голодно пожирая его глазами, улучая момент, когда поблизости никого.

Неоднократно Бенджамин становился свидетелем сальных шуточек Дугласа в мою сторону, но, видимо, считал, что они не стоят того, чтобы поднимать из-за этого бучу.

Впрочем, этих братьев не имело смысла сравнивать.

Когда я застала в тот день Йена в его комнате после ухода лечащего врача, у меня создалось впечатление, будто я заглянула в его распахнутую душу.

Казалось, там всё так же разрушено, как и в его спальне. Уничтожено почти в ноль. Мне хотелось подойти к нему, обнять и склеить все сломанные части, восстановить детали, чтобы их острые углы не ранили его.

И когда он коснулся моих губ, я едва переборола в себе желание ответить на этот мимолётный поцелуй, пробудивший воспоминания о нашем знакомстве с ним.

Тогда этим ничего не значащим для него поцелуем он поставил на мне тавро о моей принадлежности ему.

И оно было куда большее по размеру, нежели обручальное кольцо в четыре карата, преподнесённое его отцом перед свадьбой. Словно показав мне мир, в котором я была бы вольна выбирать, с кем разделить свою судьбу. Жаль только, что слишком вовремя подоспевший Бенджамин мгновенно вырвал меня из грёз. Напомнив мне, что я и Йен проживали совершенно разные реальности, такие, в которых мы не должны были пересечься. И дело обстояло даже не в деньгах, а в свободе выбора.

Но самой неожиданной для меня стала удушающая тоска, навалившаяся в тот миг, когда я села в частный самолет, державший путь за тысячи километров от Йена.

Каждый день просыпаться в доме и знать, что в нём живет ещё один обитатель, в присутствии которого я забывала, как дышать, стало почти естественным. Я жаждала каждой встречи с ним, желала тех мимолётных взглядов, которыми мы обменивались, случайных прикосновений, стоило столкнуться в проходе.

Бенджамин потребовал никому не сообщать о предстоящем путешествии.