5
0Но со вчерашнего дня пыль, естественно, еще не скопилась, и мы собирали ее в каждом углу буквально по микрону. Выход пришел в голову мне. Вооружившись кухонным ножом, я принялся скрести под плинтусами и хоть немного, но все-таки там обнаружил.
Мы тщательно ссыпали драгоценные пылинки в Пелагеин мешочек и перевязали ниткой.
Пирс все это время уныло бродил за нами, тщательно обнюхивая плинтусы. Наверное, по его мнению, столь долго и упорно можно искать лишь то, на что можно поохотиться. Но никаких заманчивых запахов он не учуял и наконец потерял всякий интерес к нашей деятельности.
Положив мешочек с пылью на письменный стол, Жанна достала оберег.
— Ну, и куда мы его повесим? — обвел я глазами комнату.
— Раз сказала в середине, значит, на люстру, — решила Жанна.
Скинув ботинки, я полез на стул и зацепил тесемку мешочка за рожок. Тут же раздался тоскливый вой Пирса. От неожиданности я едва не грохнулся со стула на пол.
— Наверное, он что-то чует, — испуганно покосилась на пса Жанна.
Не успела она это произнести, зазвонил телефон. Мы уставились друг на друга. В настойчивых звонках, сменивших вой Пирса, нам почудилось что-то зловещее. Жанна никак не решалась взять трубку.
— Слушай, все-таки надо подойти, — наконец пришел в себя я.
Жанна кивнула, но с места не двинулась. Я медленно поднял трубку и поднес к уху.
— Это кто? — раздался в ответ женский голос. Я узнал тетю Олю.
— Ольга Николаевна, это Федя.
— Где Жанну носит? — недовольно осведомилась подруга Юлии Павловны. — Битый час не могу дозвониться.
— Мы гуляли, — скороговоркою произнес я. — Сейчас я ее позову.
Протягивая трубку Жанне, я заметил, что глаза у нее широко раскрылись от ужаса и занимают теперь едва ли не пол-лица.
— Тетя Оля, как мама? — выкрикнула она.
Пауза. Однако по Жанниному лицу я увидел, что она несколько успокоилась. У меня тоже отлегло от сердца. Видимо, все не столь плохо, как мы опасались.
— Значит, маме не хуже, — наконец проговорила девочка.
Снова пауза, но короче прежней. И Жаннин ответ:
— Ох, к девяти будете? Хорошо, тетя Оля, жду.
И она положила трубку.
— Маме не хуже, но и не лучше. Температура пока держится. Врачи говорят — осложнение, но состояние стабильное.
Честно сказать, информация не сильно меня ободрила. Выходит, Юлии Павловне все еще стабильно плохо, и кто знает, чем это может кончиться? Однако мне и в голову бы не пришло делиться с Жанной подобными опасениями. И я ишь деловито произнес:
— Давай в темпе сыпать те порошки.
«Кто знает, вдруг и правда поможет», — добавил про себя я. Во всяком случае, что-то надо было делать. А ничего, кроме этого, мы сейчас не могли.
Сбор пыли оказался сущей безделицей по сравнению со второй частью операции. Легко сказать: «Посыпьте вдоль всех стен».
