5
0Жанна обычно сражалась в карты очень азартно, и я подумал, что подкидной дурак отвлечет ее от мрачных мыслей. Однако расчеты мои не оправдались. Когда она пятый раз подряд осталась в дураках, Кот без обиняков заявил:
— Знаешь, Жанна, это называется «играть в поддавки».
— Я не нарочно, — криво улыбнулась она. — Просто голова болит. Знаете, мальчики, если мама вернулась, то я, пожалуй, пойду.
Пододвинув к себе телефон, стоявший на моем письменном столе, она набрала номер. Юлия Павловна оказалась дома.
— Ну, все. До завтра, Фома, — решительно направила стопы в переднюю девочка. — А ты, Максик, звони. Не забывай.
— Куда я от вас денусь, — откликнулся Кот. — И звонить буду, и приеду. Если не в следующие выходные, то в последующие уж точно.
И Жанна выскользнула на лестничную площадку. Я еще не успел закрыть за ней дверь, как в переднюю выскочила моя мама.
— Уже уходишь? Оставайся лучше чай с нами пить. Я такие вкусные пирожные купила.
Я знал, что Жанна очень любит пирожные. Но сейчас ей даже их не хотелось.
— Спасибо, Марина Владиславовна. Я лучше пойду. Там меня мама ждет.
— Ну, тогда передавай ей привет, — к счастью, не стала уговаривать моя родительница.
Мы с Котом, наоборот, выпили чаю с пирожными. Хотя, честно сказать, и нам они не доставили сегодня особенного удовольствия. Нас не покидало ощущение опасности, нависшей над Жанной. Почти автоматически съев по нескольку штук, мы вновь засели у меня в комнате.
Идти на улицу не было никакого желания. Поэтому мы до самого отъезда Макса просто проболтали, то и дело возвращаясь к странной истории, а вернее, историям, приключившимся с Жанной.
— Будем, Фома, надеяться, что это треснувшее стекло положило конец всем ее неприятностям. Ведь, по логике вещей, они пошли на спад. Последнее происшествие — сущая ерунда по сравнению с купанием в полынье.
— Естественно, ерунда, — его доводы показались мне убедительными. — Наверное, это и впрямь был последний аккорд.
Однако мы глубоко заблуждались. Когда Макси-Кот собрался домой, я решил проводить его до автобусной остановки. Мы вышли на лестничную площадку. В это время дверь Тарасовичей распахнулась. Я подумал, что это Жанна решила еще раз попрощаться с Максом. Однако в дверном проеме возник человек в белом халате. Он нес носилки.
У меня внутри все оборвалось: «С Жанной плохо. Не прошло ей даром купание в полынье». Но на носилках лежала не Жанна, а ее мама, Юлия Павловна. И без того обычно бледное ее лицо было сейчас белее простыни. Глаза за стеклами очков закрыты. Она тихо стонала.
Вслед за носилками на площадку выбежали Жанна и еще какая-то женщина.
— Сиди дома и дожидайся меня, — строго говорила она на ходу Жанне. — Я сейчас отвезу Юлечку в больницу, там ее обустрою, потом заеду к себе домой за вещами и вернусь.
