Командарм

А я, проводив его взглядом, повернулся к командиру полка, предложил ему взять бинокль и осмотреть местность, где бронегруппа должна выйти к немецким позициям, после чего начал отдавать распоряжения:

– Подполковник, у тебя вон в том доме с черепичной крышей расположен пулемёт. Нужно будет, чтобы через час там никого из наших бойцов не было. И именно через час – засеки время по своим часам! Наша бронегруппа, когда будет выходить к немцам, из всех стволов ударит по этому дому. Но за пять минут перед тем, как пулемётчики покинут позицию, они должны разнести штакетник вон у того дома с мезонином. Понятно, товарищ Ломакин?

– Так точно! Полк всё сделает, чтобы ваш рейд прошёл на ура! В случае, если вас всё-таки раскроют, то мы немедленно будем готовы осуществить удар. Предлагаю для такого экстренного случая подать сигнал красной ракетой.

– Принимается, подполковник! Но главное не в том, что быть готовым прийти к нам на выручку, а чтобы все обговоренные детали выполнить чётко и в нужное время. Ладно, подполковник, нам пора, часы тикают, и к немцам наверняка торопятся подкрепления. Пойдём мы начинать нашу операцию, и, как говорится, с Богом!

Пожав руку командиру полка и попрощавшись с другими присутствующими командирами, я двинулся к выходу из НП. За мной, не сговариваясь, направились лейтенант Костин и политрук Глушкевич. Когда добрался до бронедивизиона, события завертелись, как снежная лавина. Не было даже секунды на обдумывание ситуации – действовал скорее по наитию, чем по разработанному до этого плану.

Первое, что произошло, это злость на бойцов бронедивизиона. Эти бестолочи ещё не переоделись в немецкую форму, хотя мои орлы уже стояли у «хеншеля», облаченные в эсэсовскую форму. Красноармейцы же и даже командиры бронедивизиона, как какие-нибудь институтки, её тупо разглядывали, хихикали и показывали своим товарищам кое-какие аксессуары, которые у них были, а приятелю при раздаче не досталось. Пришлось вставить пистон заместителю Костина, а когда народ начал шевелиться, переодеваясь в немецкую форму, матерком поторопить отстающих.

Когда, по моему мнению, бойцы стали похожи на немецких солдат, я дал команду начинать движение. Артдивизион уже начал имитацию отсечного огня, и нужно было успеть, чтобы сразу за этим огненным валом добраться до немецких позиций. Когда мы цепочкой, бронетранспортёр за бронетранспортёром, начали удаляться от прежнего расположения бронедивизиона, стало как-то неуютно. Причиной этого стал еле видимый сквозь листву лесопосадки одиноко стоящий «хеншель». Привык я к этому вездеходу, но сейчас было неразумно лезть в логово зверя без бронезащиты.