Этот вопрос явно попадал в категорию «я-не-отвечаю-на-всякие-глупости».
– Расцениваю это как «нет», – заключила она. – А давайте я вместо того, чтобы задавать вопросы, попробую восполнить пробелы. Итак, эта девица из эскорт-агентства, регулярно спавшая с мистером Ходжесом, старшим сенатором штата Иллинойс и женатым человеком…
– К тому же недавно назначенным главой сенатского комитета по банкам, – добавил Уилкинс и, поймав на себе убийственный взгляд напарника, пожал плечами: – А что? У меня с мисс Линд никаких неурядиц. Кроме того, я слышал указание Дэвиса – «делиться информацией», забыл?
В ответ воспоследовало еще более набыченное выражение.
– Итак, девица решает заснять политика на видео, чтобы затем шантажировать, – продолжала Камерон. – Прошлой ночью Ходжес с его пассией встречаются, занимаются сексом, причем неоднократно, – кстати, я все больше склоняюсь к версии с виагрой, – и сенатор уходит. Через двадцать минут появляется наш загадочный незнакомец. Завязывается борьба, и он убивает женщину. А поскольку нет никаких следов проникновения со взломом, можно предположить, что жертва знала убийцу и сама его впустила.
– Неплохо, – кивнул впечатленный Уилкинс.
– А по-моему,– подытожил Джек, – у вас выдалась долгая ночь, и нам не хотелось бы и дальше отнимать ваше время. Мисс Линд, Бюро признательно вам за сотрудничество. В случае необходимости мы свяжемся с вами.
Камерон смотрела, как ФБРовец поворачивается и направляется к двери, по-видимому, самонадеянно полагая, что им больше нечего обсуждать.
– Вообще-то, агент Паллас, у меня есть еще один вопрос.
– Могу я наконец покинуть этот номер?
Когда агент Уилкинс сказал, что они с напарником могут отвезти свидетельницу из отеля домой, та, скрепя сердце, согласилась.
Устроившись на заднем сиденье машины Уилкинса, – по крайней мере предположительно машины Уилкинса, раз тот был за рулем, а Джека владельцем «Лексуса» она себе не представляла, – Камерон откинула голову на прохладную кожаную спинку и выглянула в окно. Она так долго проторчала в гостиничном номере, что при выходе на улицу яркий дневной свет показался сюрреалистичным и раздражающим.
Сопротивляясь убаюкивающему ходу автомобиля, пассажирка отвернулась от окна и, не поднимая головы с подушки сидения, сквозь полуприкрытые веки посмотрела на сидевшего впереди мужчину.
Камерон посмеялась бы над иронией ситуации, если бы не собачья усталость.









