0
0— Нет, — всхлипнула девушка, — Брехун…
— Помер наш песик! — зарыдала, не сдержавшись, Анюта.
— Да от чего ж он помер?! — поразился я. — Отравился?..
— Не-ет, убили его-о!..
— Да кто ж такое мог сотворить?! — допытывался и Петр.
Но Анюта только мотала головой и размазывала слезы по щекам. Наконец она чуть успокоилась и повела нас на задний двор. Там, в сарайке, за дровяной поленницей на старой мешковине лежал Брехун. С первого взгляда было видно, что убил его не человек, потому что у пса было буквально вырвано горло.
— Это какой-то зверь, — сказал Горланов, словно в ответ на мои мысли.
— Откуда зверь посреди города? — возразил я. — И какой?.. Волк?.. Рысь?..
— Рысь — нет. Она нападает сзади, — Петр внимательно разглядывал рану, светя себе масляной лампой, которую услужливо зажгла Анюта. — У бедного пса тогда был бы прокушен загривок, да и на спине остались бы порезы от когтей… Нет, это все же сделал волк.
— А где все произошло, Анюта? — спросил я.
— Да здесь же, у сарая, — всхлипнула девушка.
— Покажи-ка… — поднялся Горланов.
Местом схватки оказался пятачок жухлой травы у стены сарайки в сажень шириной. Он весь был изрыт лапами дерущихся, тут и там на серо-желтых пучках пырея темнели бурые пятна — вероятно, кровь. Петр снова присел, разглядывая землю и подсвечивая лампой.
— Гляди, Степан, — вдруг сказал он и поднял лампу чуть выше.
Я послушно наклонился к нему. Горланов ткнул пальцем в голый участок земли между пучками травы. Там глубоко и четко темнел отпечаток огромной когтистой лапы, похожей на волчью, если бы не размер.
— Таких больших волков не бывает, — заявил я.
— Не бывает, — согласился Петр.
— Тогда что же это за зверь?
Горланов не ответил, а меня вдруг как молния пронзила жуткая догадка. «Нет, этого просто не может быть!» — мысленно возразил себе я. Тем не менее догадка настойчиво продолжала сверлить мозг. Я зажмурился, и тогда из темноты перед внутренним взором выступило бронзовое скуластое лицо старика на базаре. Его сухие губы шевелились, произнося что-то неслышное, и вдруг лицо начало преображаться, вытягиваясь и обрастая шерстью.
Я тут же открыл глаза, и страшное видение исчезло, но обжигающий холод от дыхания апокалипсического зверя засел в затылке и исчез окончательно, лишь когда я забылся тяжелым сном, переполненный дневными переживаниями и событиями.
