Хозяин урмана

Ей предстояло пройти по урманам Бакчара более ста километров всего за три недели и вернуться обязательно с положительным результатом! Господин Беров не желал упускать ни одного шанса найти то, что ему было нужно.

До точки выброски все сидели молча и только переглядывались, изучая и запоминая друг друга. Компания подобралась весьма разношерстная. Собственно, знакомы оказались только Пальков и Зырянов. Остальные члены отряда встретились впервые. Конечно, как начальник партии Сергей уже знал о каждом, как его зовут и чем занимался раньше. Но вот что это за люди, их характеры, наклонности Палькову предстояло выяснять по ходу дела.

Ясно, что ему это сильно не нравилось. Ведь в условиях дефицита времени и напряженности графика работ каждый мог выкинуть какой-нибудь фокус, а расхлебывать все равно придется начальнику. Оставалась у Сергея слабая надежда на Тимофея — все-таки друг детства, подвести не должен.

Он покосился на Зырянова, сидевшего напротив него на скамье в напряженной позе и судорожно сжимавшего на коленях свой рюкзак. Палькову показалось, что приятелю плохо, и он, наклонившись через проход, похлопал Тима по колену.

— Тошнит? — пытаясь перекрыть рев турбины над головой, проорал Сергей.

— С детства вертолетов боюсь! — крикнул в ответ журналист и еще крепче прижал к себе рюкзак.

Сидевший рядом с ним здоровенный детина услышал признание и презрительно ухмыльнулся. «Вот уже и первое отношение, — уныло констатировал про себя Пальков. — Не завидую Тимохе…»

К счастью, полет длился не более часа, и вскоре группа дружно прыгала из дребезжащего, пропахшего керосином железного нутра вертолета в высокую траву на большой проплешине, венчавшей высокую пологую гриву между двух распадков.

Едва стих гул от винтокрылой машины, людей буквально накрыла звенящая, душистая тишина нетронутой человеком природы. Грива, как мгновенно определил Пальков, являлась границей водораздела и тянулась с северо-запада на юго-восток примерно на пару километров, постепенно понижаясь и растворяясь в темно-зеленом море урмана. Вдоль южного склона, обильно заросшего сосновым молодняком и таежным разнотравьем, вилась полоса густого орешника пополам с тальником, отмечая русло неширокого ручья. А у подножия северного, более крутого, склона проблескивала жидкой бронзой самая настоящая лесная речка.

Сергей присел на торчащий из травы горелец, почти затянутый серо-зеленым, хрустким одеялом ягеля, и развернул карту-двухверстку. Зырянов тут же опустился рядом на корточки. Несколько минут оба внимательно изучали набросанный на карте основной маршрут отряда.

— А это что? — Тим ткнул пальцем в непонятную отметку, напоминающую символическое изображение индейского вигвама.

— Это… — почему-то смутился Пальков.