10
0Просить прощения, умолять, признаваться, нашептывать нежности и обещать, что все будет по-другому. Но в горле встает ком, а в затылок давит взгляд Доронина.
– Антон… – она глотает воздух, словно каждое слово ей даётся с трудом.
– Ты прости меня, родная… – я вдруг понимаю, что, при всей своей дикой любви, одержимости и желании ее вернуть, так ни разу и не попросил прощения.
– Антон, не нужно! – холодно отрезает она, словно дает пощечину, но я заслужил. – Я там предала тебе еду. Ты держись, пожалуйста, слушай Захара, он вытащит тебя.
– А какова цена, Танечка?
– Антон…
– Да скажи ты уже что-нибудь, кроме моего имени?! – меня взрывает, корежит изнутри.
"– Антон, Захар вытащит тебя, обязательно. Но ты, пожалуйста, начни новую жизнь, без меня. Я очень тебя прошу, не лезь в нашу семью – это бесполезно. Я люблю своего мужа. А все, что было между нами, это ошибка… И я очень сожалею. Ты мне не посторонний человек, я не держу на тебя обиды и зла и хочу, чтобы у тебя было все хорошо. Я никогда не оставлю этого прекрасного человека. Он может дать мне очень много, а ты, к сожалению, – нет. Прости, не нужно было тебе возвращаться, – все это она произносит четко, ровно, без запинок и сожаления, словно зачитывает приговор.
– Не верю, Танюша. Плохо. Очень плохо играешь. Неправдоподобно. Он поставил условие?
– Нет, Аверин. Ты вроде неглупый мужик. Если бы я хотела быть с тобой, то была бы, но я ушла раньше, чем тебя посадили. Проанализируй… и сделай правильные выводы, – отрезает она, и я не узнаю эту женщину. Такая холодная и циничная. Это кто угодно, но не моя Таня.
– Тань… – задерживаю дыхание. Мне кажется, что она у меня в руках, только ускользает, как песок сквозь пальцы: сколько не сжимай кулак, все равно рассыпется.
– Антон. Захар состоявшийся мужчина и дает мне все. И дело не только в достатке и стабильности, все гораздо глубже. Я принадлежу ему полностью. А все, что между нами было, это отголоски прошлого. Я попробовала и поняла, что ты меня уже не удовлетворяешь ни морально, ни душевно, ни физически. Не таскайся за мной, как побитый пес в ожидании кости. Не унижайся. Это выглядит жалко. А хочешь правду? Я тебя пожалела. Дура, конечно. Но так оно и есть! – резко, с пренебрежением произносит она. И бросает трубку.
Вот теперь очень убедительно.
Верю.
Браво, Танечка.
Убедила.
Да, я чувствую себя побитой грязной шавкой, где-то на дне этой жизни. Ниже некуда. Унизительно, больно, и я сгибаюсь пополам, принимая эти удары. Опускаю телефон на подоконник. А самому хочется сползти на пол и корчиться от душевной боли. А еще больше хочется пулю в лоб. Чтобы одно движение пальца – и выключиться из этой реальности. Жалко. Все действительно выглядит очень жалко. Задевает ли мое самолюбие? Определенно, задевает.
Это все.
Конец.
