Зажмуривается, словно я способен причинить ей вред, из-под закрытых век скатываются слезы.
– Посмотри на меня! – требую, потому что на просьбы не способен. Мотает головой, не отрывая глаза. Делаю еще шаг, вжимая ее в стену. Хватаю за скулы, сжимаю. – Посмотри. На. Меня! – проговариваю сквозь зубы. Подчиняется, смотрит сквозь пелену слез. Упирается руками в грудь, пытаясь оттолкнуть, но я сильнее, не отступаю.
– Мне не нравятся такие «друзья». Поверь мне, мужики дружат с женщинами, только если хотят переспать, либо уже переспали! И его общение говорит о том, что он не воспринимает тебя как подругу.
– Ты все не так понял, – всхлипывает вновь, пытаясь оттолкнуть меня.
– А как это, мать твою, понимать?! Ты свое лицо видела, когда с ним общалась?!
Приближаю ее лицо ближе, почти касаясь губ. Хочется искусать их, наказывая.
– Все, отпусти меня, мне больно! – опять злится, дергаясь."
"Закрываю на минуту глаза, а когда открываю, резко хватаю ее за талию, разворачиваю и сажаю на стол.
Просыпаюсь, открываю глаза и в первые минуты ощущаю себя там, в прошлом, в нашей квартире на кухне. Тело вибрирует, дыхание рвется, внутри горит и одновременно знобит. Холодно. Перевожу взгляд на окно. Дверь на лоджию открыта. Забыл вчера закрыть.
Поднимаюсь, мышцы ломит, голова тяжёлая, и простреливает болью от каждого резкого движения. Закрываю дверь, нахожу сигареты, прикуриваю, пытаясь дышать и преодолеть дрожь.
Глава 17
Антон
Комната давно согрелась, но меня лихорадит. Походу продуло ночью. Трогаю щеки, лоб – горячие. Знобит и бросает в пот одновременно. Как, сука, не вовремя! Включаю кофеварку, открываю шкаф, достаю аптечку, выпиваю несколько таблеток нурофена. Слабостью накрывает, немного пошатывает.









