Меня немного дезориентирует ее признание, лишая кислорода. Таня пользуется моментом, отталкивает меня и убегает в сторону дороги. С минуту стою под дождем, как идиот, и смотрю ей вслед.
Вынимаю из кармана сигарету, прикуриваю, глубоко затягиваюсь и поднимаю лицо к небу, умываюсь холодным дождем. Подхожу к тачке, накидываю назад провод. Сажусь за руль, вышвыриваю сигарету и срываюсь с места, нагоняя Таню. Торможу возле нее, открывая двери. Промокла вся, дрожит, но упорно пытается куда-то позвонить, прикрывая ладонью телефон.
– Садись. Я обещаю: и слова не скажу, – серьезно говорю.
Она кусает губы, кидает последний взгляд на телефон и все-таки садится.
Я сдержал слово и весь дальнейший путь не сказал и слова. Врубил музыку и смотрел на дорогу. Любит она, значит, своего прекрасного мужа. Не верю, мать ее! Или не хочу верить. Мне нужно все это переварить.
Она приводит себя в порядок: волосы расчесала, раскидывая по плечам, чтобы быстрее высохли, стерла размазанную мной помаду и нанесла новый слой, поправила тушь – словно вновь надела маску «счастливой жены», торопясь на обед к «идеальному мужу».
Когда мы подъехали к зданию офиса, Таня уже была в идеальном порядке. Волосы собраны в строгую прическу, а на лице маска холодной чужой женщины. Как только я припарковался, сразу вышла из машины и быстро направилась в сторону темно-синей «ауди».
Не знаю, зачем я это делаю, выхожу из тачки ровно тогда, когда из «ауди» выходит ее муж в идеальном костюме с иголочки и открывает ей пассажирскую дверь.
Как оказалось, в мои обязанности входит возить Анжелу. У нее совершенно «случайно» в этот день сломалась машина. Женщина постоянно ненавязчиво флиртовала, шутила и задавала очень много вопросов, не касающихся работы. А я не в духе поддерживать ее разговор и уж тем более флиртовать. Кивал, нехотя отвечал, но она оказалась навязчивой чересчур и решила на правах начальницы залезть на мою территорию.
– Ну что, Антошенька, пошли, – кивает в сторону входа в винный бутик.









