И успокойся, в конце концов. Все будет хорошо. Ты справишься со всем! – так уверенно произносит она. Вроде голос строгий, а теплее становится.
– Думаешь?
– Уверена, деваться-то некуда.
Ухмыляюсь ей в ответ, а самому не до смеха. Кто бы мог подумать, что мне будет страшно встретиться с маленькой девочкой."
"Мы подъезжаем как раз в тот момент, когда машина Костюма выезжает со стоянки. Бью по сигналу, призывая его остановиться. Стараюсь дышать ровно и воспринимать все адекватно и достойно. Но Доронин провоцирует. Всегда понимал, что этот мужик не так прост, как кажется.
– Вот что он творит?!
– Тоша, спокойно, так даже лучше. Мы заберём ее в обед, сходим куда-нибудь погулять и поговорим, – Таня поглаживает меня по плечу.
– Хорошо, иди собирай все самые необходимые вещи. Соберешься – позвони, я все спущу. А я здесь подожду Захара.
Таня глубоко вдыхает и не двигается с места.
– На самом деле это очень тяжело, – произносит она, глядя в лобовое окно на заснеженный двор. – Там комната Насти, ее игрушки, мебель – все, к чему она привыкла…
– Тань, не рви мне душу! – резко оборачиваюсь, к ней.
– Ты идиот, Аверин! Каким был, таким и остался! – зло кидает мне Тата, выходит из машины, намеренно громко хлопая дверью.
Черт! Я не хотел. Это действительно очень тяжело. Выхожу из машины, догоняю ее возле подъезда, ловлю за талию, разворачиваю к себе.
– Ты эгоистичный мерзавец! – шипит мне в лицо, но не вырывается.
– Ну ты же любишь меня такого, – ухмыляюсь и насильно целую, слегка кусая губы. Улыбается мне и сама чуть кусает меня в ответ.
– Все, иди, собирайся, – шлепаю ее по заднице и отпускаю.
Таня поднимается, а я прикуриваю сигарету и облокачиваюсь на капот, в ожидании Доронина. Совершаю пару звонков в ангар, где пашут мои ребята. Прошу самого старшего из них все проконтролировать. И еще пара звонков поставщикам запчастей.
Захар паркует свою дорогую тачку S-класса, несколько минут тоже разговаривает по телефону, рассматривая меня.
Выходит, одет вроде скромно. Черные брюки, черная водолазка, стильное пальто, шарф, но по шмоткам видно, что они неприлично дорогие.









