Кайкен

Съехав с магистрали, Пассан оказался в лабиринте перестроенного квартала: тот уже ничем не напоминал прежнюю промышленную целину, утыканную ветхими складами и закрытыми заводами. Теперь это была гигантская коммерческая зона на американский лад. Недостроенный торговый центр «Милленер» уже вздымал свое знамя, словно тут вы вступали в царство досуга и потребления. Здесь, среди едва начавшихся строек, грубых бетонных коробок и недавно возведенных зданий, казалось, что квартал то ли слишком рано открылся, то ли слишком поздно завершил работу.

Ничего не различая под проливным дождем, Пассан предпочел выключить сирену, чтобы не усиливать общий хаос. Кругом — развилки с одним и тем же указателем «Другие направления». Проезжие пути тянулись вдоль незавершенной трамвайной линии, площадки и стройки множились на глазах. Пассан кое-как прокладывал себе дорогу в этой неразберихе.

Если верить навигатору, до намеченной цели оставалось несколько шагов. Сперва он заехал домой, чтобы выгрузить свои вещи после отъезда Наоко, и кое-что там прихватил.

Лента ограждения все еще окружала сад, а охрану из полицейских в форме его появление нисколько не удивило. В конце концов, он здесь у себя дома.

Авеню Виктора Гюго. Пассан сдал налево и пересек встречную полосу, заставив затормозить ехавшие по ней машины. У парковки автосалона «Ферия» резко затормозил, взвизгнув покрышками. «Субару», все еще заляпанная грязью Стэна, отразилась в витрине, вгрызаясь в сверкающие хромом модели, что были выставлены на продажу. Пассан заглушил мотор и выскочил из машины, словно черт из коробки.

Обогнув ее, он открыл багажник, после секундного колебания выхватил оттуда топор. Годами он применял на практике свой собственный девиз: «Лучшая идея — всегда худшая». Он не собирался нападать на Гийара, а всего лишь выплеснуть накопившуюся злость на несколько капотов и ветровых стекол. Идя к витрине, он увидел за стеклом продавцов в безупречных костюмах и отглаженных галстуках: они узнали его и уже все поняли.

Пассан поднял топор, чтобы нанести удар. И в этот миг кто-то обхватил его сзади, в затылок уперлось стальное дуло. Руки ему заломили за спину. В своем безумии он совершенно забыл про парней из спецназа, стерегущих Гийара.

В следующую секунду он вытянулся в луже. Чья-то рука вырвала у него пистолет, а чей-то голос проорал в левое ухо:

— Утихомирься, Пассан, твою мать, а не то, клянусь, нацеплю на тебя наручники!

— Ты, гад, выползай наружу! — подняв голову, крикнул Оливье в сторону автосалона. — Иди сюда, поговорим по-мужски!

Повисло молчание. В выставочном зале никто не пошевелился, только сзади доносился шум уличного движения.

— Пустите, все в норме, — обратился Пассан к скрутившим его церберам, пытаясь повернуться.