Кайкен

В конце концов она решила, что выйдет на главный пляж и станет просто ждать.

Теперь она больше не думала ни о чем. В последние часы, если не минуты, перед схваткой выбросила из головы все мысли, полностью слилась с окружающей природой, превратилась в гусеницу, примостившуюся в уголке и ставшую частью великого единения между небом и землей. Она ощущала себя дождем, принимала его в себя и подпитывалась им. В точности как лес, который в это утро брал от мира больше, чем отдавал ему…

С берега почти не просматривалась остальная часть острова. Тучи огромными сгустками пемзы нависали над ним, волны по цвету напоминали гудрон. От бурунов на поверхности моря поднимался пар, подчеркивая сходство с обжигающе горячим асфальтом. Горизонт застилала свинцовая завеса.

Вдруг у нее закружилась голова. Земля покачнулась под ногами. Море встало перед ней стеной. Она зашаталась и напрягла все силы, чтобы не упасть. Еще секунда — и все прошло. Она пыталась понять, что это было, когда дурнота накатила снова. На сей раз Наоко не смогла удержаться на ногах и рухнула на песок. Нет, это ей не снилось.

Это началось землетрясение.

После недавней катастрофы подземные толчки большей или меньшей силы повторялись каждую неделю. Никто не знал, что они означали: то ли служили предвестниками нового разгула стихий, то ли, напротив, свидетельствовали об окончании предыдущего, — так хвост кометы виден, когда ее ядро уже пронеслось мимо. Легенда гласит, что Япония стоит на спине гигантского сома, который постоянно находится в движении. И никому не известно, засыпает он в каждый данный момент или, наоборот, просыпается.

Стоя на коленях на черном песке, Наоко улыбнулась. Этот толчок был ей предупреждением.

Он возвещал конец — если не света, то ее мира точно.

Пассан проснулся от удара и понял, что упал с кровати. Пейзаж в раме окна дрожал, словно картинка в ненастроенном телевизоре. Еще один толчок. Со стуком обрушились на пол оконные занавески. Висевший под потолком вентилятор заскрипел и опасно накренился. Пассан стоял на четвереньках и отчетливо ощущал, как пол под ладонями ходит ходуном.

Вдруг все успокоилось. Но Пассана продолжала сотрясать дрожь. Когда мир летит в тартарары, что остается человеку? Осознание земной тверди у себя под ногами. Но даже этот последний якорь сорвало у него на глазах. От третьего толчка стены пошли трещинами. На кровать и на пол посыпались ошметки штукатурки, как будто безумный кулинар посыпал сахарной пудрой только что испеченный торт. Отель стучал зубами. Полицейский вспомнил правило безопасности: в случае землетрясения следует спрятаться под столом.

Но в его номере не было стола.