Кайкен

— Для человека, который не интересуется боевыми искусствами, ты поразительно хорошо осведомлен.

Сигэру указал бармену на опустевшую бутылку.

— У нас это всякому известно.

Каждый ответ Сигэру словно заставлял Пассана спуститься еще на одну ступеньку в пропасть. Ему не верилось, что Наоко могла увлекаться подобными вещами. Все, что он узнал, не только не согрело душу, но, напротив, окатило ледяным холодом. Он десять лет прожил с незнакомкой.

Подняв стакан, он опрокинул его в горло.

Пассан ненавидел саке — эту теплую, сладковатую слабую водку. Но в этот миг еще больше он ненавидел свою бывшую жену. Как бы то ни было, алкоголь принес ему облегчение, словно пары спирта очистили его раны.

— Почему в конце концов они поссорились?

— Аюми — не обычная девушка. — Сигэру нервным жестом поправил на носу очки.

— Она немая от рождения.

Этот новый факт уже не слишком удивил Пассана. Наоко тоже не относилась к числу обыкновенных девушек. С ней ему никогда не было просто. Он напряг воображение и представил себе, как подруги, облаченные в доспехи из бычьей кожи, сражаются на бамбуковых мечах.

— Что еще тебе известно?

— Больше ничего. Я видел их вместе у нас дома. Они переговаривались знаками, на языке глухонемых.

— Наоко выучила язык глухонемых?

Интересно, подумалось Пассану, ограничивались ли их отношения простой дружбой?

— Они были закадычными подругами, — словно прочитав его мысли, сказал Сигэру. — Очень близкими. Так дружат только в ранней юности. Клятвы на крови, обеты вечной верности и прочее в том же духе. На самом деле Аюми не глухая, так что никакой необходимости объясняться с ней знаками не было. Но Наоко предпочитала ее копировать. Благодаря языку жестов между ними возникало совершенно особенное чувство сообщничества.

У Пассана горело во рту. Ему казалось, что язык распух, как у животного, умирающего от жажды. Он потянулся к бутылочке и плеснул себе еще саке, как будто подлил масла в огонь. Алкоголь побежал по жилам.

— В каком возрасте они разошлись?

— Примерно в то время, когда Наоко стала работать моделью.

Пассан прикинул разные возможности. Зависть. Наоко предстояло объехать полмира, блистать на подиуме, иными словами, сменить амплуа наперсницы на амплуа звезды. Не исключено, что здесь был замешан мужчина… Или просто наступила усталость от слишком тесной многолетней дружбы?

Но почему тогда Наоко доверила Аюми столь щекотливое дело? Когда она призналась подруге в своем физическом недостатке? В те годы, когда они были неразлучны, или позже, когда пришла пора подыскивать суррогатную мать? Пассан склонялся в пользу первого варианта: никто, кроме Аюми, не знал тайну Наоко. Потому она и обратилась за помощью именно к ней.

— У тебя есть фотография Аюми?

— Наверное, у родителей есть.