Кайкен

Наложенная щедрой рукой косметика размазалась и потекла.

— Не подходи ко мне, — угрожающе произнесла японка, потрясая ножницами.

Сандрина, словно не слыша, сделала шаг ей навстречу. Она дрожала — сильнее, чем Наоко.

— Это совсем не то, что ты подумала, — спокойным голосом повторила она. — Положи на место ножницы.

— Значит, это ты? Ты хочешь занять мое место рядом с Оливье? В этом все дело?

У Сандрины вырвался смешок. Как бы ужасно она ни выглядела, за ее изможденностью угадывалось что-то еще — нервозность, какое-то нездоровое возбуждение.

— Твой Олив — скотина, да еще и больной на всю голову, — презрительно фыркнула она. — Ты не знаешь его так хорошо, как я. И потом, о каком месте ты говоришь? Вы же вроде как разводитесь?

Больше всего она напоминала грустного белого клоуна. Крем-пудра, толстым слоем наложенная на лицо, пошла трещинами, будто иссохшая земля. Слишком много туши, слишком яркая помада… Вдруг Наоко осенило: да ведь Сандрина носит парик. Как это она раньше не заметила?

Сандрина шаг за шагом приближалась. Наоко отступала.

— Кого я люблю, так это тебя, — чужим, не своим голосом выдохнула Сандрина. — Я давно люблю тебя… — Она протянула руку к шкафу и провела ладонью по шелку кимоно. — Каждый вечер я превращаюсь в тебя. Я становлюсь японкой.

— Мы будем жить вместе. Вместе будем воспитывать Синдзи и Хироки. Я умру у тебя на глазах. Но перед смертью я хочу стать тобой.

— Зачем ты убила Диего? Зачем тебе кровь моих детей?

Сандрина снова засмеялась и сделала еще шаг вперед. Наоко по-прежнему крепко сжимала ножницы. Руки у нее так дрожали, что оставалось только удивляться, как она еще не порезалась.

И вдруг Сандрина сорвала парик. Под ним обнаружился совершенно лысый череп.

— Посмотри на меня, — прошептала она. — Трансформация уже началась.

— Что это? Что с тобой?

— Берегись! — закричала Наоко.

Сандрина не договорила.

Ее тело было перерублено пополам.

Наоко увидела, как качнулся вперед ее торс, словно у манекена, и только тут все поняла.

Изо рта и ноздрей у Сандрины хлынули струйки крови. Верхняя часть туловища стукнулась о дверцы стенного шкафа. Из нижней гейзерами хлестала кровь, заливая все вокруг.

Не дожидаясь очередного взмаха меча, Наоко бросилась к окну, телом выбила стекло и вывалилась наружу.

Пассан запирал машину, когда до него донесся хруст стекла. Он не сразу сообразил, что происходит. То, что видели его глаза, казалось нереальным, фантасмагоричным. Из окна третьего этажа падал человек. Он летел, раскинув руки и ноги, как в замедленной съемке. Пассан прирос к земле, сжимая в руках брелок, загипнотизированный этой безумной картиной.

Человек упал на крышу машины, припаркованной возле самого дома.