Кайкен

Сухая чистка… Закончив растирание, ополоснулась, потом, чистая, соскоблившая с себя все лишнее, нырнула в горячий пар и погрузилась в воду. Сорок пять градусов — идеальная температура.

Каждый раз, приезжая в Японию, она ходила с матерью к местным горячим источникам — онсэн. После бани, одетые в легкие юката — кимоно без подкладки, они наслаждались огромными устрицами, пахнувшими водорослями, и ели тэмпура из жареных розовых креветок, похожих на хрустящие морские звезды. В такие минуты ей думалось, что из всех живущих на земле людей японцы — единственные морские млекопитающие.

Наоко закрыла глаза. Эта ванна была как молитва.

Вдруг она вздрогнула. Что это за шум? Сердце пропустило удар. Руки и ноги похолодели, несмотря на горячую воду. Она бесшумно выбралась из ванны, натянула спортивные штаны и майку прямо на мокрое тело.

Прислушалась — так и есть. Какие-то легкие торопливые постукивания. Тихие. Наоко не верила своим ушам. Опасность вернулась.

И на этот раз злоумышленник явился не один.

Она прокралась к себе в спальню, взглядом поискала какое-нибудь оружие. Ей нужно хоть что-то, чтобы защитить себя и детей. Открыла ящик стола и достала кайкен.

Звуки раздавались все ближе.

Они доносились с лестницы. Значит, она может преградить пришельцам дорогу, не пустить в детскую спальню. Ее, наверное, убьют. Но своей смертью она купит детям жизнь. Одна эта мысль придала ей мужества, на которое она и не рассчитывала.

Наоко двинулась вперед, сжимая кайкен в кулаке. Шаги слышались за стеной. С бешено колотящимся сердцем она распахнула дверь и прыгнула, пронзая темноту кинжалом. И разумеется, упала.

Двое мужчин целились в нее из пистолетов, держа их обеими руками. В полумраке она не сразу узнала ночных гостей. Первым был Фифи, вторым — чернокожий парень в дредах; она не раз видела его слоняющимся возле своего крыльца.

— Ты как? — тихо спросил Фифи.

Она отбросила кинжал, но так и осталась стоять на коленях. Ноги ее не слушались.

— Что… что происходит?

— У нас техническая проблема. Одна из камер отключилась.

Шестеренки в мозгу снова закрутились. Ну конечно, дом по-прежнему под видеонаблюдением. А значит, Пассан не поверил, что к ним забирался Гийар.

Но почему-то никто не счел необходимым поставить ее об этом в известность.

Наоко вскочила и побежала к детской спальне. Решительно распахнула дверь.

Сердце, кажется, вообще перестало биться. Легкие прекратили перекачивать воздух. Мозг застыл.

И все-таки, когда глазам ее открылась эта картина, что-то еще в душе, более глубокое и органичное, закаменело. Сразу и навсегда.

Пассан сидел в полицейской машине, на полной скорости мчащейся в сторону моста Сюрен, и с методичной яростью сдирал с себя бинты.