0
0— Единственная женщина-подофицер делала все возможное по анализу слежения, хотя в нормальных условиях этим занимались три специалиста.
Кальдак не удивился. Из сообщения было видно, что криголиты хорошо укрепились. Они не спешат появиться, пока не убедятся, что бомбардировка окончена.
Они не заметили первой ракеты. Она ударила сзади, слева, выбив главную ось и сократив примерно на треть маневренность. Дымясь и кренясь, командирское судно стало описывать кривую по долине.
Кальдак вцепился в стул:
— Приспособьте заднюю правую для компенсации.
— Сэр, это значительно замедлит ход, — сказал старший техник.
— При максимальной нагрузке эта машина и так движется медленно. Выполняйте.
Подчиненный молча кивнул, но не сказал ничего, силясь выполнить приказание.
Странно, должно быть, мы смотримся для противника, медленно маневрируя тут всем на виду, подумал Кальдак. Может быть, это их спутает лучше, чем самая ловкая тактика? И ожидаемый ответ действительно пока не наступал. После долгой паузы последовала точно посланная ракета, выбившая среднюю опору.
Теперь оставалась только одна ось. Потеряв равновесие и передний ход, машина стала медленно снижаться. Сквозь едкий дым, наполнивший помещение, он видел, что они могут приземлиться тяжело, но невредимыми, если не получат новый удар по пути. Скорее по привычке, чем сознательно, он проверил крепость ремней. Земля быстро приближалась.
Получив время подумать, он понял, что среди врагов должны быть амплитуры. Криголиты и мазвеки просто уничтожили бы подбитую командирскую машину, а эти по возможности стараются сохранить жизнь, чтобы эвакуировать выживших из Кантарии для «перевоспитания». Его пальцы погладили оружие. Ему не бывать кандидатом в их школы. Он знал об этих местах, где амплитуры работают с людьми, пока те не перестают понимать, за что они сражались и даже кто они такие. Помнят только, что они должны быть слугами Назначения, и не иначе. У Кальдака не было иллюзий насчет своей способности сопротивляться такому внушению. Не сопротивляются молнии, землетрясению и амплитурскому вторжению в психику. Психически он не сильнее среднего.
После успешного «перевоспитания» они отправляют «перевоспитанных» в их родные миры, сеять раздор и замешательство. Перерожденный массуд нанесет больше ущерба, чем самое могущественное лучевое оружие.
Уже смутно расслышал он, как подофицер кричит сквозь ветер и пламя:
— Я чист перед моей семьей! Я сделал все, что…
Он перестал слышать голос, и свет померк…
Когда сознание вернулось к нему, в ушах звенело. Насмешливо-злая судьба оставила его в синяках и повреждениях, но живым.
Кашляя и задыхаясь, он трижды пытался освободиться от ремней, пока это ему не удалось. Освободившись, он упал на пол.
