0
0Но я знаю только одно: мы не собираемся сотнями лет топтаться на одном месте, как это делали массуды до нас.
Она ударила его раскрытой ладонью по спине. По-дружески, разумеется. Однако он аж подскочил.
— А знаешь… Для композитора ты парень ничего. Раньше мне композиторы никогда не попадались. Если тебе вдруг позже станет скучно и захочется расслабиться в компании с хорошей девчонкой… Comprcndc? Наверно, приятно заниматься этим не за деньги.
— Я подумаю об этом, — было все, что он мог ответить, застигнутый врасплох ее предложением. — Мне о многом нужно будет подумать… Ж’хай хочет показать мне базу и…
— Понятно, — с этими словами она опять-таки по-дружески ударила его кулаком в бок. — Если я понадоблюсь, спроси у кого угодно. О’кей?
— Хочешь кое-что покажу?
— Да… — настороженно проговорил Уилл. И подумал: «Что она еще выкинет?»
Она показала ему свою раскрытую ладонь. Она была маленькая, женская.
— Ну-ка глянь повнимательнее.
Она растопырила пальцы.
— Ничего не вижу, — чувствуя себя последним дураком, ответил он.
— Неужели ничего не замечаешь? Морщин нет.
Осознав, что это правда, он изумленно поднял брови.
Ее ладонь и в самом деле была совершенно гладкой, как щека ребенка.
— Со с’ванами хорошо советоваться, но когда речь заходит о практической помощи, всегда обращайся к гивистамам. Это ребята что надо. Если бы не были такими трусами, стали бы хорошими солдатами. Гляди, — она сделала отсечное движение по запястью руки в нескольких дюймах от ладони. — Мне оторвало вот по сюда. Ящерицы пообещали регенерировать ладонь, но сразу предупредили, что «линий жизни» больше не будет. Как и отпечатков пальцев. Они говорили, что врачи Амплитура сделали бы все так, что отпечатки пальцев остались бы. Амплитуры искуснее.
Она кивнула на восток.
— Если тебя пристрелят в бою… Разнесет в клочья, к примеру… Мы принесем тебя на базу к гивистамам, все кусочки, которые сможем найти. Они сошьют тебя заново. Будешь почти как новенький. Даже если будешь всю оставшуюся жизнь громыхать пластмассовыми внутренностями. Они здорово о нас заботятся здесь. Возможно, мы им не нравимся, но они о нас все равно заботятся.
Они взобрались в кабину небольшой транспортной машины.
— Как насчет с’ванов? Я полагал, что с’ванам нравится все и вся.
— Да, по крайней мере они так говорят. Лично я никогда не видела, чтоб коротышки не улыбались. Но о них сложно говорить что-либо определенно. Порой мне кажется, что они улыбаются всем подряд, потому что у них нет другого выбора. Трудно рассердиться на того, кто только и делает, что острит. Даже лепары могли бы прихлопнуть всех с’ванов одной ладошкой. — Она улыбнулась.
