4
0«Это случится… это случится… это случится» — словно умалишённое грохочет сердце за ребрами.
Но альфа не спешит. Не проникает и не врывается, только медленно скользит между влажных складочек. Шумно выдыхает, а затем чуть прикусывает шею, и тут же следует зализывающее движение языка.
Он будто подготавливает, дает время понять, почувствовать, смириться с тем, какой огромный, твердый и до невозможности горячий член вскоре окажется внутри меня.
Двигается медленно, словно дразнит, а затем его ладонь сжимает бедро, гладит, ласкает. Пальцы двигаются к лону, находят набухший бугорок, прикосновение к которому доводит до самого края чувственной пропасти.
Ощущения, чрезмерно острые и дикие, захлестывают, расплющивают.
— Еще, пожалуйста, еще… — не сразу осознаю, что стону эти слова вслух.
— Да, вот так, кончай. — надрывно звучит возле уха.
Вторая ладонь добирается до груди, обхватывает, пальцы задевают сосок, и я разлетаюсь на тысячи зарядов.
Содрогаюсь. Возрождаюсь. Мир расплывается, гаснет и зажигается вновь.
Голова кружится, ватное тело не способно устоять на ногах, и я бы точно сползла на пол, если бы не удерживающие меня крепкие мужские руки.
Не могу собрать воедино мысли или вспомнить, где мы находимся, что за день недели, и какой сейчас год — все столь ничтожно…
Есть только я и мой альфа…
Разрешаю себе сказать, что он «мой», пока кто-то снаружи не щелкает по выключателю, ослепляя на миг светом, помогая прозреть и осознать происходящее в цвете, а затем снова погружает в темноту.
Следом звучит громкий стук в дверь. Такой, будто еще пару раз и этой самой двери не станет — вместо нее придет зияющая пустота.
Чарли… Мэйс… — ужас от догадки заставляет прийти в себя и нервно дернуться, но крепкие руки не дают мне возможности отойти от оборотня.
— Милый, ты там? — совершенно не соответствующий силе ударов ласковый голос Патриции врывается в наше с Оуэном туалетное помешательство.
Альфа недовольно порыкивает и сжимает сильнее пальцы, больно впиваясь в мою кожу.
— Милый, я чувствую твой запах всегда и везде. Ты же знаешь. И я уверена, ты там.
— Я скоро выйду. — зло бросает волк.
— У тебя проблемы? — медом льется голос. — Приступ недержания? Говорила же, как именно следует скорректировать рацион, но разве ты послушае…
— Патриция! — рявкает оборотень, а я полностью прихожу в себя.
У них, видимо, слишком доверительные отношения.
— Если откроешь, то я тебе помогу. — с нажимом на последнее слово произносит она, отчего моя челюсть с грохотом падает на кафельный пол.
То есть она откровенно подозревает его в остром приступе диареи, но при этом хочет войти и каким-то образом помочь?
Страшно даже представить всю глубину их нездоровой связи.
