4
0А в следующую секунду оборотень впечатывает меня в стену и жадно опускает свой рот на мои губы. Сквозь меня проходят сотни молний, они сверкают и будоражат в венах кровь, кидают в горячий котёл, и я, не узнавая себя, цепляюсь за его плечи руками, с готовностью раскрываю зубы, толкаюсь языком навстречу его языку, стону, когда он покусывает мои губы.
Мне кажется, сама темнота начинает расплываться вокруг, даже она не способна устоять перед его напором. Реальность трескается и растворяет в сладостном мгновении. Я будто тону и одновременно заново учусь дышать.
Горячие мужские ладони сжимают мои ягодицы. Так сильно, что, наверняка, останутся следы. Но мне нравится, мне нравится все, каждое трение наших тел, каждый стон, каждое прикосновение альфы — волнующее и выбрасывающее меня за пределы галактики.
Меня вдруг резко разворачивают лицом к стене. Оуэн плотно прижимается сзади, давая почувствовать свою эрекцию. Он убирает мои волосы на правое плечо, порочно водит языком по шее, заставляя выгибаться бедрами ему навстречу и шепчет чуть хрипло в ухо:
Слабовольная часть меня готова ринуться со скалы восторга и с обожанием сказать пересохшими губами столь желанное сердцу: «Да.»
Мысли в голове путаются. Мужские руки собственнически двигаются по телу, превратившемуся в оголенный нерв. Они гладят, дразнят, подбрасывают в пламя огня. Искры сверкают. Кожа под его пальцами горит.
Сознание плавится и уплывает, отчаянно требуя большего.
Альфа не дожидается моего прямого ответа — он оказывается ему не нужен. Согласие сквозит в каждом срывающемся с моих губ тихом стоне, оно отчетливо проступает в слишком громких вздохах, которые я никак не способна заглушить. Это сильнее меня.
Оуэн нетерпеливо задирает мое платье вверх, поднимая чуть ли не до самой груди. Будоражит. Пьянит.
Прерывистое дыхание возле моей шеи, на которой он оставляет влажные следы своего языка, пробуждает полчища мурашек.
— Останови меня, Дженни. — доносится сквозь плотную пелену звенящего вокруг томительного желания.
В хриплом голосе альфы беснуется жажда, рокочет дикий голод, заставляя кровь в венах полыхать и становиться безумием. Но вместе с тем где-то на неизведанной никем глубине простреливает эхо пронзительного отчаяния, мучительное и…
Отодвинув тонкое кружево трусиков, мужские пальцы проникают в мое влажное лоно. Нежное скольжение по ноющей плоти, и я сразу же утрачиваю всякий контроль над реальностью.
Единственный светлый всполох меркнет в густой темноте животной похоти. Низ живота скручивает томительный спазм. Тело начинает дрожать.
Раздается звяканье металлической пряжки ремня, шуршание одежды, а потом мои бедра ощущают, как в них упирается обнаженная мужская плоть.
