4
0— все это она произносит настолько стремительно, что мой напарник по лишению меня девственности успевает в ответ только беззвучно открыть рот.
Тогда Патриция немного щурится, будто сомневаясь в его способностях воспринимать чужую речь, и задумчиво спрашивает:
— Ты же, Чарли, да? — оборотень уверенно кивает, и она расплывается в очаровательной улыбке, — А я Патриция Родери, невеста Оуэна. Мы с моим женихом в восторге от твоей вечеринки! Изумительно! Какая продуманность деталей! Так ты позволишь выкрасть у тебя Дженни? Правда? — спрашивает и при этом уже тащит меня за собой.
— Да, конечно, — ошарашенно отвечает хозяин дома и даже не успевает второй раз кивнуть, как она шустро выводит меня сначала с балкона в комнату, а затем мы вмиг оказываемся в коридоре.
Все оборотни, бесспорно, способны при желании передвигаться гораздо быстрее обычных людей, но так, чтобы у окружающих рябило в глазах, могут себе позволить лишь очень сильные особи.
Конечно, он выбрал самку себе под стать, — тут же ударяет в меня мысль из котла ревности.
Все движения Патриции столь стремительны, что я не успеваю ничего спросить или банально задуматься над происходящим, следую за ней безвольной куклой, еле успевая передвигать ноги на высоких каблуках. Она лишь на секунду останавливается в коридоре. Улыбаясь, спешно изучает мое лицо, и сквозь пелену собственных переживаний, мне вдруг мерещится будто волчица чем-то взволнована.
— Твои глаза почему-то кажутся мокрыми, — не успеваю понять, откуда в ее руке возникает бумажная салфетка. Пару едва ощутимых прикосновений к лицу, и уже через секунду влажность около век исчезает. — Ты смеялась до слез? — совершенно искренне спрашивает, а затем снова берет мою ладонь в заложники и возобновляет наше торопливое путешествие к лестнице. — Извини, что прервала.
Когда мы только начинаем спускаться по ступенькам, нас чуть не сбивает с ног волна густой, тягучей и чрезмерно агрессивной энергии.
К нам навстречу поднимается Оуэн. Альфа выглядит злым. Злым и страшным. Очень-очень страшным. Глаза подобны двум черным безднам, скулы напряжены, он будто идет убивать, не ведая пощады.
Мои плечи испуганно съеживаются от одного его взгляда в нашу сторону. Пальцы Патриции крепко сжимаются на моей руке, она делает шаг и, проталкивая меня за спину, загораживает своим телом:
— Милый, извини, пожалуйста, что ушла. Знаю, ты предупреждал не отходить от тебя ни на шаг, а я ослушалась. И сильно каюсь. — сила волка вибрирует вокруг, сверкает молниями, готовая рвать и терзать. Напряжение столь сильно, что пронзает весь дом, музыка хоть и играет, но звуки внизу свидетельствуют о том, что танцующие перестали двигаться. Все замерли. Они ощущают недовольство альфы и, скорее всего, не знают, могут ли веселиться.
