Избранные Луной (СИ)

Честно пытаюсь успокоить своего зверя, но она все равно рычит и вырывается. И тогда папа ударяет ее первый раз. А вместе с ней боль ощущаю и я. Скрючиваюсь, из глаз градом сыплются слезы. Голос дрожит, накатывает настоящий страх, ужас сковывает каждую клеточку, но сознание упорно не хочет верить в происходящее.

— Папа, — шепчу испуганно. — Папочка…Почему ты ее ударил? Мама…

— Карла, ты нужна для ритуала. Ты ее крепко связала?

Мама кивает и наклоняется к веревкам, обмотанным вокруг моих ноги, чтобы проверить их прочность.

— Мамочка, — снова зову, пытаясь обратить на себя внимание.

— Веди себя тихо, Дженнифер. Будет не больно, если ты успокоишь зверя, и вы не будете сопротивляться. — она больше не смотрит на меня, не поднимает глаза. Затягивает потуже веревки, а я вдруг понимаю, что грядет нечто по-настоящему страшное.

— Мама, мамочка, — прошу снова, хватая ее руку, — Пожалуйста, развяжи меня. Мамочка, мне страшно. Мама, пожалуйста. Мамочка.

— Прекрати скулить, Дженнифер. — строже говорит она, сбрасывая с локтя мою маленькую ладонь. — Ты избрана самой Сиэлин, чтобы спасти нашу стаю. Это великая честь, а ты ведешь себя недостойно! Мы будем помнить тебя и слагать песни в твою честь.

— Мамочка, пожалуйста, я не хочу. Мамочка, пожалуйста. — внезапно ощущаю новую боль, связанную с моей волчицей. Из горла вырывается вскрик.

А женщина, которая подарила мне жизнь, только раздраженно морщится, неодобрительно взглянув на меня, и встает. Уходит к собравшимся в круг остальным оборотням. Они все из моей стаи. У нас она закрытая и маленькая, с особым кодексом, ритуалами и традициями. Мы редко принимаем чужих и не любим ездить в города, предпочитаем жить в лесу. Я знаю каждого члена своей стаи. Я выросла у них на глазах. Я всегда была примерным ребенком, всегда слушалась и отца, и маму, но тогда почему они так поступают со мной и моим зверем?

Что мы с волчицей сделали не так?

В ужасе наблюдаю, как отец заносит свой ритуальный кинжал над моим зверем, вокруг которого кольцом встали оборотни. Закрываю глаза и кричу.

Уплываю в небытие, в колотящий тело ужас, тревогу, дикую боль и зачем-то снова выплываю. Хочу, чтобы все закончилось. Хочу, чтобы этот страшный день прекратился, остановился и исчез.

Солнце слепит, мир расплывается, а моя волчица слабеет, и вместе с ней слабею и я…

Но на поляне неожиданно появляется новый оборотень.

Я плохо различаю черты, но остро ощущаю страх. И теперь он не только мой. Он принадлежит членам моей стаи. Он почти осязаем. Сковывает поляну вместе с силой, которая исходит от чужака. Они кричат и просят пощады. Как же сильно они кричат. Надрывно. Устрашающе. Волоски встают дыбом. Мне хочется бежать, но я не могу. Веки тяжелеют, закрываются.

— Очнись, девочка. Давай же.