1
0Не открывая глаз, подставляю ему рот, тяну подбородок вперед и тут же получаю желаемое — легкое прикосновение мужских губ, за которым следует обеспокоенный вопрос:
— Дженни, все хорошо? Ты как? Где-нибудь болит?
— Нет, все отлично. — шепчу в ответ. — Но очень хочется лежать.
В следующую секунду меня поднимают на руки. Только я обхватываю крепкую шею альфы, как уже через миг оказываюсь на постели.
И как ему удается так быстро и бесшумно передвигаться?
Холодные простыни, прикасаясь к коже, неприятно бодрят, и я сильнее прижимаюсь к мужчине, который ложится рядом.
— Ты такой горячий, как большая и очень приятная грелка. — признаюсь, утыкаясь носом в жесткие волосы на его груди и вдыхая обожаемый мной запах.
Слышится задорный смех. Огромная ладонь опускается на талию, а теплое дыхание ласкает висок.
— Согласен быть твоей грелкой, любимая.
От одного его слова сердце радостно замирает. Усталость и сонное состояние медленно покидают тело.
Поднимаю на альфу глаза и встречаюсь с глубокой зеленью, ограненной бескрайней нежностью. Незаметно щипаю себя за бедро под одеялом, проверяя точно ли это не сон. А он замечает, приподнимает тонкую ткань и удивленно смотрит, приподняв бровь.
— Хотела удостовериться, что все по-настоящему. — зачем-то сообщаю я и смущенно опускаю глаза. За попу тут же щипают мужские пальцы.
— Эй! — возмущенно восклицаю, демонстративно начиная отодвигаться. Но ответом мне служит лишь довольный мужской смех. Пытаюсь натянуть на себя одеяло и обиженно лечь к волку спиной, но силы не равны. И как бы я не хотела выиграть, проиграть ему мне хочется еще сильнее.
Одно властное движение и мнимая защита соскальзывает, полностью обнажая. Оуэн ласково утыкается носом в мои волосы, делает глубокий вдох, немного отстраняется и разворачивает меня к себе.
Смотрит не отрываясь, медленно скользит взглядом по телу, изучает и рассматривает, словно ему важна каждая деталь, каждая маленькая родинка, каждая незаметная черточка.
Искра нежности в мужских глазах вспыхивает и видоизменяется, наполняясь животным желанием. А я начинаю гореть под пламенем этого взгляда. Дрожь прокатывается по спине, низ живота охватывает томление, соски бесстыдно твердеют.
Как завороженная начинаю за ним наблюдать. Он ведь тоже полностью обнажен и без стеснения демонстрирует себя во всей своей первобытной красоте, напоминая греческого атлета, идеального представителя мужского рода. Когда дохожу до вздыбленной плоти с прорисованными венами, то прекращаю поиски и замираю.
Мне вдруг становится недостаточно того, что было между нами в душе. И я знаю, что моему альфе тоже мало — чувствую его эмоции. Впитываю их в себя. Он определенно желает большего. Но вместо продолжения лишь глухо шепчет:
— Отдыхай.
