4
0— Я не очень понимаю. — удивленно произношу, но все же делаю шаг вперед и обхватываю альфу за шею.
— Почти верно. — смеясь, целует меня в щеку, а следом я ощущаю мужские ладони на своих ягодицах. — Подними ножки и обхвати меня. Твоя рана зажила, но я не могу рисковать. Верхом на мне мы доберемся быстрее.
— Ты будешь лошадкой? — не удерживаюсь от подколки и получаю легкий шлепок по попе. — Не лучше мне забраться на тебя со спины?
— Нет, иначе я не смогу следить, чтобы ты крепко держалась. — зарывается носом в мои волосы. — А еще у нас точно найдется пару минут, чтобы хорошенько объяснить одной маленькой волчице, кем я являюсь. — шутливое предупреждение моментально затягивает узел желания между ног, а в следующую секунду меня прижимают к широкому стволу дерева.
Этой ночью во сне я видела свою волчицу, мы бежали с ней по лесу вместе с Оуэном и его зверем, но сон часто обрывался.
И я, и альфа не раз просыпались и не могли успокоиться, пока не доводили друг друга до разгорающихся перед глазами искр удовольствия. Разными способами, всегда невообразимо приятными, но оборотень так до сих пор не сделал меня своей в классическом смысле. Я все порываюсь спросить почему, да и другие сотни тем вертятся в голове, но в последнюю секунду пугаюсь возможных ответов и нерешительно прикусываю губу.
А сейчас вопросы плавятся в окутывающем наслаждении, стираемые уверенными пальцами Оуэна, проворно забравшимися в мои шорты.
— Мэйс почувствует твой запах на мне и все поймет, — покрываясь краской стыда, шепчу альфе во время остановки, когда Оуэн интересуется не кружится ли голова.
Оказывается, под быстрой ходьбой, он подразумевал бег с неведомым обычным людям ускорением, от которого мир вокруг превращается в размазанную кляксу. Но после того, как я намертво вцепилась в его плечи липучкой, оборотень пытается подобрать более приемлемую для моей нервной системы скорость.
— Ну и что. — пожимает плечами, словно ничего страшного в том не видит. — Они все равно о нас узнают, Дженни.
Узнают? Они? О нас? Он же сказал «о нас»?
Значит раздумал отталкивать меня?
Похороненная где-то под испытанными оргазмами гордость, говорит, что надо бы встать в позу и припомнить альфе его мерзкие поступки. Ведь он ведет себя совершенно иначе. Кардинально. Но истинность сбивает меня с гордых рельсов и заставляет прижаться к сладко пахнущему избранному и несмело признаться:
— Мне бы не хотелось так… я немого стесняюсь и…
— Хочешь сама им рассказать? — гладит по голове, а я сильнее утыкаюсь ему в шею.
— Не переживай, я сделаю так, что никто ничего не почувствует.
Удивленно отодвигаюсь от мужчины.
— Истинные могут подстраивать свой запах под запах своей пары.
