Странное дело, мысль о горячей ванне, как о конечной цели сегодняшней ночи, помогла взять себя в руки и выстоять. На это все ушли драгоценные секунды, Но теперь она действительно была готова глядеть в глаза свое участи. Той, что принято считать не хуже смерти.
Все, время иссякло, мужчина стал поворачиваться. Саша опустила голову.
Какое-то время оба стояли не двигаясь. Она думала:
- Не пойду к нему, не стану на него смотреть.
А потом поняла. Она здесь? Тело здесь. А она здесь?
Нет. И спокойно подняла на мужчину глаза.
- А... Надо же, наш старый знакомый, обманщик Сеня, - мелькнула мысль, что того бездушного хозяина было бы не так противно видеть, как этого.
Впрочем, ей было все равно. Что бы ни произошло сейчас, все рано или поздно закончится, а ее ждет горячая ванна.
Он вдруг понял, что утратил способность говорить. Ему сначала надо было увидеть ее глаза, увидеть, во что бы то ни стало. Это было очень важно, от этого зависело слишком много. Но девушка с номером 44 так и стояла, опустив голову и глядя в пол, как образцовая рабыня. И очевидно, смотреть на него не собиралась. Не хотелось начинать первому, но видимо придется.
Мужчина очень ждал этого момента и, что бы там себе не пытался твердить про то, что ему безразлично, очень боялся. Боялся того, что может увидеть в ее глазах. Номер 44 медленно подняла голову и... Да. Да. Будь оно все проклято. Будь оно все проклято. Пустые глаза, ничего не выражающий взгляд. Мертвый.
Сбылись самые худшие предположения.
Но ничего, и не таких обламывал. Арсений знал, что ее тело покорится ему так скоро, что хозяйка и обидеться толком не успеет.
Задело, ох, как задело его ее равнодушие, но кто же признается, что от этого больно невероятно и выть хочется? Нет, никто не признается, во всяком случае, не он.
Саша видела комнату, видела нарочитую сексуальность ее убранства.
Он велел жестом подойти, рабыня подошла. Обошел кругом, внимательно улавливая малейшие оттенки ее состояния. Язык тела расскажет ему обо всем, что пытается утаить его хозяйка.










