1
0Выслушала сбивчивый рассказ, посочувствовала.
— И что же ты всерьез решила от мирской жизни уйти?
— Всерьез, матушка, всерьез. Все потеряла, для чего жить — не знаю.
Настоятельница молчала, обдумывая. Наконец произнесла:
— Сдается мне, дочь моя, что причины истинные ты не раскрыла мне. Но вижу, желание твое искренне. А потому приму тебя послушницей для начала. А потом видно будет. Поживешь, поразмыслишь и решение примешь. Захочешь — останешься, захочешь — уйдешь, насильно мы никого не держим. Эй, Ксения! — Матушка открыла дверь и крикнула в открытый проем. Вошла тщедушная девушка лет пятнадцати. — Покажи Ульяне ее комнату.
Ксения кивнула Ульяне, не поднимая глаз, и Ульяна пошла за ней, оставив на столе настоятельницы дары, что принесла монастырю.
С тех пор и началась для Ульяны монастырская жизнь. Днем она работала не покладая рук, вечером молилась. Дни текли однообразно и серо, но Ульяну это не тревожило. Ей казалось, что она обрела наконец покой, которого так долго искала. Трудилась она усердно, благо что из деревни, к сельскому труду привычна. С другими послушницами и с монахинями общалась мало, не хотела никого близко к себе подпускать. Настоятельница наблюдала за Ульяной исподволь, присматривалась. Девушка сначала вызвала у нее смутные опасения, но они постепенно рассеивались. Хорошая девушка, работящая, тихая. Матушка вздохнула. Молодая только и красивая слишком. Сколько их таких из-за несчастной любви приходило к ней? И где они теперь, узнай поди… Как солнышко начинало пригревать, лед на реке трогаться, так и принимался точить их червь сомнения, закрадывалась в душу тоска по миру. Потом, стыдливо пряча глаза, они лепетали ей, что хотят навестить родителей, что соскучились по дому… Но она-то видела, видела, что с ними на самом деле творится, понимала это их томление и даже где-то разделяла его. Когда-то очень давно, очевидно в другой жизни, была и она молоденькой девушкой. Очень молоденькой и очень влюбленной. И она в той, в другой жизни радовалась солнцу и первым зеленым листочкам, с замиранием сердца прислушивалась к дверному звонку, а потом летела открывать дверь и с порога бросалась в такие родные, такие любимые руки… А потом была свадьба, и она гордилась своим женихом, таким красивым и уверенным. Боже! Как он был красив тогда! А как она была счастлива! Даже теперь отголоски этого неземного счастья доносятся до нее в эту жизнь, даже теперь греется она иногда в его отблесках. Сколько планов, сколько надежд! И все это оказалось разбитым в один миг! Его нашли застреленным в постели любовницы. Как она пережила тогда этот позор? Просто ослепла и оглохла. Никого не хотела видеть, ничего не хотела слышать. Не верила ничему, всем этим сплетням и пересудам.
