1
0Все. Вспомнила. Ульяна падает на подушку и сотрясается в судорожных рыданиях. Потом забывается, погружаясь в вязкое небытие. Голос Гриши приводит ее в чувство:
— Что же ты оставила меня, Уля? А говорила, что любишь… помнишь, клялась перед алтарем…
— Так ты не сгорел, Гриша? — Ульяна садится на кровати.
— Сгорел… неужели не видела… ты виновата… ты… если бы ты…
Ульяна в страхе распахивает глаза. Господи, в чем он ее обвиняет? В чем она виновата? Ульяна трясет головой, наваждение проходит. Все, нет у нее больше мужа, сгорел… как свеча. Вспыхнул — и погас. Ничего не успел, ничего не сделал, даже ребенка не родил. Еще одна жизнь оборвалась…
Утром, когда приехали родители, Ульяна была уже на ногах. Мать со слезами бросилась обнимать дочь, но та молча отстранилась.
— Не надо, мама. Ничего не вернешь.
— Горе-то, горе какое! Кто бы мог подумать! Даже похоронить нечего. Клавдия приехала, на ней лица нет. Ты сходишь к ней? Мать все-таки…
— Нехорошо это, дочка. Сама подумай, что люди-то скажут?
— Мне все равно. Ухожу я. Сегодня.
— Куда это ты собралась?! Следователь приедет из города, тебя спрашивать будет… жена же ты ему…
— Пусть спрашивает. Скажи, в монастырь ушла. В святую обитель. Там пусть меня ищет.
— Это в какую святую обитель?! Ты серьезно?
— Не до шуток мне, я вчера еще собралась. Хотела уйти сразу, да вас подождать решила, попрощаться…
— Уля… — Мать схватилась за сердце и тяжело осела на стул. — Помилуй тебя, Господи!
— Может, и помилует. За то молиться буду денно и нощно. Гриша мне привиделся нынче ночью, о помощи умолял, а я не помогла, не поняла, что нужно ему… А когда все увидела, голос сказал, уходи, мол, в монастырь. Это последняя твоя надежда…
— Что, так и сказал?
— Так и сказал. Только не думай, что я умом тронулась. Это не так.
— Я и не думаю, просто ты бредила, Уля. В горячке была… и нас, как назло, не было.
— Не бредила я и не в горячке была. Я и сама этого хочу. Не могу я здесь больше оставаться. Жить не могу.
— Так поезжай в город, поживи там, на работу устройся…
— Я вообще жить не могу… неужели не понимаешь? Нет жизни мне. На святую обитель только и уповаю… не волнуйся за меня, я весточку вам дам…
— Да я и не пущу тебя…
— Как это, интересно? Двери запрешь? Так я в окно. Лучше не мешай. А силой удержать попытаетесь, порешу себя, так и знайте…
— Да Бог с тобой, доченька… меня хоть пожалей…
— Я и жалею тебя, в монастырь ухожу, вместо того чтобы жизни себя лишить. Свет не мил мне…
Мать всхлипнула, закрыла лицо руками. Ульяна не обратила на это внимания. Взяв в своей комнате сумку, прошла мимо рыдающей матери. Во дворе ее окликнул отец, приблизился, взял за плечо, развернул к себе. Ульяна полыхнула на него таким взглядом, что он разжал руку и опустил глаза.
