1
0Мелькала Галина, видела она ее то там, то сям. То с одним парнем говорила, то с другим. Ульяна только своих знает да парочку из соседней деревни. Были и незнакомые, которых Ульяна впервые видела. Ничего особенного. А у реки темно было, она и себя-то толком разглядеть не могла. Следователь все записал подробно, поблагодарил и ушел. Ульяна вздохнула с облегчением — неприятная процедура, что и говорить. Ну да утро вечера мудренее, успокоиться надо, а там, глядишь, все и наладится. Не век же Гриша убиваться будет? Да и разнюнился он, скорее всего, от самогона, протрезвеет, тоску как рукой снимет. Уж она-то, Ульяна, постарается. К свадьбе готовиться начнут, хлопоты, все такое… Забудет, как пить дать забудет. Ульяна прошла к себе, разделась, улеглась в кровать. Отец заглянул, она глаза прикрыла, сделала вид, что спит. Он потоптался, вздохнул, но будить не стал, вышел, аккуратно прикрыв дверь.
Следователь методично все в деревне обошел, беседовал обстоятельно, подробно, записывал. Но все только руками разводили — не было у Галины явных врагов, да таких, кто бы на такое черное дело пойти решился, грех страшный на душу взять. Мать Галины рассказала потом, что никаких синяков на шее у дочери не было, но умерла от разрыва сердца, a not ом уж утонула. Вроде как испугалась сильно. Недоумевали — чего это в деревне можно так уж испугаться? Начали поговаривать, что нечистая сила ее заморочила, недаром что Галину ведьмой считали. Не угодила, небось, чем-то своим хозяевам, они ее и напугали, а потом в воду бросили… Но так самые верующие говорили; те же, кто ближе к реалиям был, такой версии не придерживались. Прошли уже две недели, разговоры сами собой затихать стали. Сколько можно покойнице кости перемывать? Гриша так в себя до конца и не пришел. Вроде и нормально все, по-прежнему, и смеется, и шутит, так же Ульяну целует, слова на ухо шепчет… а чувствует Ульяна: не то все это. Иногда вдруг уставится в угол, смотрит, смотрит не мигая, пока не окликнешь его. Вздрогнет, испуг на мгновение промелькнет в глазах, но быстро себя в руки берет. Ульяна и так и эдак к нему ластится, в глаза заглядывает, желания угадать пытается, но без толку все — отдалился Гриша. По ночам плачет Ульяна в подушку, чтобы родители не видели, а утром улыбается. Зачем зря их расстраивать? Да и что она скажет? Что кажется ей? Не поверят они, блажью сочтут. Вот и молчит Ульяна, терпит. Надеется, само все перемелется, мука будет.
И вроде уже совсем все успокоилось, июль заканчивался, Гриша повеселел, и Ульяна воспрянула духом. Снова поверила — все хорошо будет. Дело об утопленнице, поговаривали, закрывать собирались, решили — несчастный случай. Дикий, конечно, но мало ли что… С кем Галина в ту ночь виделась, с кем миловалась, так и не нашли.
