5
0— Как пойдет, — игриво стукнула она меня по плечу кулачком, отчего оно сразу покрылось толстой коркой льда. Который, впрочем, сразу растаял — мои щиты работали на максимум, да и она не собиралась мне вредить. Потому как иначе я бы уже застыл ледяной статуей. И не факт, что мертвой. Боги — они такие затейники.
Ничуть не сомневаясь, она подхватила меня под руку, и мы медленно пошли через тронный зал к выходу, тогда как все остальные отправились в противоположную сторону, при этом постоянно оборачиваясь на меня. Ну да, это вполне понятно — кто еще из смертных может похвастаться тем, что гулял с самой богиней Смерти? Ну, и еще они увидели ее отношение ко мне, и вот это уже пугало меня. До дрожи. Но когда это я пасовал перед трудностями и красивыми девушками? И пофиг, что у нее муж Чернобог — второй раз умирать не так страшно, как в первый. Хотя и в первый было не страшно, а даже как-то весело, что ли…
Каменные плиты под моими сапогами глухо отзывались эхом, будто дворец вздыхал во сне. А рядом… рядом плыла тишина в обличье женщины. Морана. Ее босые стопы не оставляли следа на пыли веков, лишь легкий морозный узор таял на камне за ней. Воздух был густым и холодным, как вода в глубинах океана, пропитанный запахом древнего камня, инея и… да, смерти. Не тлена, нет. Смерти чистой, как алмазный клинок, вечной и неоспоримой.
— Твои шаги гремят, как удары молота по наковальне мира живых, Видар. — ее голос был шелестом замерзающих листьев, звоном тончайшего льда. Он не нарушал тишину, а вплетался в нее.
От ее игривого настроения не осталось и следа. Со мной под руку шла Царица с большой буквы, перед которой склоняли головы все живущие и уже умершие.
Мы миновали арку, высеченную из цельной глыбы обсидиана. За ней открылся бесконечный зал. Стены были покрыты фресками не красками, а тенями и лунным светом, струившимся откуда-то сверху. Там застыли мгновения: последний вздох воина, тихое смыкание век старца, угасание звезды в черной пустоте. Библиотека Концов.
— Они так яростно цепляются… — я провел рукой по холодной поверхности стены, чувствуя под пальцами шепот изображенных душ. — За солнце на коже. За глоток вина. За удар меча в ярости боя. Разве не смешно? Всё это — лишь миг перед твоим порогом.
Моргана остановилась. Ее глаза, глубокие, как колодцы в полярную ночь, отразили мерцание фресок.
— Смешно? Нет. Необходимо. Ярость, радость, боль… Они отражают момент перехода. Делают его вечным. Я ценю эту вечность, Видар. Без нее что есть мой Дворец? Беззвучная пустота. А так… — ее тонкий палец коснулся фрески, где юноша тянулся к ускользающему солнцу. Тень на камне дрогнула. — … Так каждый миг передо мной — гимн Жизни, переходящий в марш Смерти. Краткий, отчаянный, прекрасный в своей обреченности.
