5
0Я видел, как они вздрагивают от каждого шепота ветра — если это был ветер — как зажмуриваются, когда мимо проплывало особенно жуткое видение: процессия полуразложившихся рыцарей, несущих знамя с выцветшим гербом.
Мы миновали дерево, с ветвей которого свисали плачущие, прозрачные дети-духи; огромную слепую тварь, копающуюся в костях давно павшего дракона. Ужас здесь был воздухом, которым они дышали. Для меня же это был знакомый пейзаж. Суровый, да. Вечный. Но мой.
Время в Нави текло иначе. Мгновения могли растягиваться в вечность, а часы — сжиматься в миг. Мы шли, казалось, долго. Или нет. Но вот впереди, сквозь вечный полумрак, забрезжило иное свечение. Не бледное мерцание душ, а холодное, зеленовато-синее сияние, лившееся с какого-то огромного сооружения. Воздух стал гуще, насыщеннее древней силой. Каждый шаг давался живым тяжелее, будто земля сама сопротивлялась их присутствию.
Он вырос перед нами внезапно, как кошмарный сон, ставший явью. Громадный, высеченный из черного, мерцающего камня, похожего на застывшую ночь. Мост был перекинут через бездонную пропасть, из которой поднимался туман, шепчущий на тысяче мертвых языков. По краям моста горели не факелы, а застывшие глыбы льда, источавшие тот самый зловещий сине-зеленый свет. За мостом виднелся лишь сгущающийся мрак и ощущение невероятной, подавляющей силы. Теперь он выглядел иначе, чем в прошлый раз.
Мы замерли на самом краю перед мостом. Пелена дрожала под напором древней магии этого места. Вивиан прижала Изабеллу к себе, пытаясь закрыть ей глаза, но девушка заворожённо смотрела на мост глазами, полными ужаса. Рудольф встал вполоборота, рука на эфесе, готовая к последнему, бессмысленному бою. Даже я почувствовал ледяную волну — не страха, но глубочайшего уважения и осознания присутствия Власти.
Не сошла. Не появилась. Она просто… была. На середине Калинова Моста. Там, где мгновение назад была пустота.
Владычица Нави. Царица Вечного Покоя и Ледяного Молчания. Ее нельзя было описать. Можно лишь запечатлеть ощущение. Высокая, бесконечно прекрасная фигура в струящихся одеждах цвета лунного затмения. Лица не было видно — лишь бездонная тьма под капюшоном, где мерцали две точки — не глаз, а звезд, погасших в начале времен. Холод, исходивший от Нее, замораживал не тело, а саму душу, напоминая о бренности всего сущего. В одной руке Она держала скипетр, выточенный из черного льда вечной мерзлоты. В другой — нечто, похожее на огромный, засохший цветок мака, символ забвения. От Нее веяло Вечностью. И Смертью. Не ужасной, а… завершенной. Неизбежной. Абсолютной.
Она стояла, не двигаясь. Не глядя прямо на нас. Но мы знали — Она видит. Видит каждого. Видит живых в Ее Царстве. Видит меня, наполненного силой Ее мира. Видит страх сестер.
