5
0Мы дрались, ныряли, смеялись, как дети, забывшие о войнах, академии и темных дарах. Вода, огоньки Изабеллы, отражающиеся в ней, крики — это был гимн жизни. Яростный, мокрый и безумно счастливый.
Праздник длился до глубокой ночи. Пока вся медовуха не кончилась, пироги не были съедены, а силы не оставили даже Гиви. Они уходили по одному, шумные, сонные, счастливые.
Танька, ковыляя на высоченных каблуках, клятвенно обещала прийти завтра помочь все убрать. Гиви без слов похлопал меня по плечу так, что я чуть не свалился в бассейн снова. Изабелла бросила многозначительный взгляд на дверь комнаты Светы, но промолчала и светлым призраком скользнула в темноту. Настя, наконец, сумела приложить свой сканер к моей руке — прибор истерично завизжал и выдал кучу цифр, после чего сгорел с негромким хлопком. Снежана ушла последней, её «До завтра» прозвучало тихо, но с намеком.
Тишина после их ухода была не пугающей, а… умиротворяющей. Коттедж затих, но все еще был наполнен теплом их присутствия, крошками пирогов, запахом мокрых полотенец и дымком от сгоревшего прибора Насти. Я стоял на пороге, глядя на усыпанное звездами небо, чувствуя странную легкость. Пустошь спала, убаюканная смехом и медовухой.
И тогда я услышал легкие шаги по мокрой траве.
Не шумные, как у Гиви. Не стремительные, как у Изабеллы. Не скользящие, как у Снежаны. Знакомые.
— Примешь поздравления? — голос Кристины был тише ночного ветерка.
Я обернулся. Она стояла в тени высокой яблони, в простом темном платье, без академической мантии. Звездный свет серебрил ее волосы, а глаза, такие же глубокие, как небо над головой, смотрели на меня без улыбки. Серьезно. Тепло.
— Приму, — ответил я, открывая дверь шире.
Она вошла. Не спеша. Обвела взглядом разгром в гостиной — пустые кружки, крошки, мокрые следы. Её взгляд скользнул в сторону закрытой двери комнаты Светы, но не задержался. Потом вернулся ко мне.
— Шумно праздновали, — в её голосе не было упрека. — Наверное, было весело?
— Так и было, — я закрыл дверь, отрезая коттедж от наступившей ночи.
Она подошла вплотную. Пахло ночной прохладой, дождевой водой и… просто Кристиной. Тем ароматом, что глубже Пустоши и ярче любого огня Изабеллы.
— Я не пришла праздновать, — прошептала она, касаясь пальцами моей щеки. Её прикосновение обожгло сильнее любой магии. — Я пришла… чтобы убедиться, что ты здесь. Весь. Не кусок льда из Пустоши. Не тень из Царства Мертвых. Ты.
Её губы коснулись моих. Нежно. Вопрошающе. Это был не поцелуй страсти, как днём. Это было возвращение. Признание. Торжество над тьмой.
Пустошь внутри не проснулась. Она отступила, уступив место другому огню. Горячему, живому, безмерному.
Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с моим.
