Игры с хищником

Его личного жизненного места в квартире было во много раз меньше, чем на даче, и заключалось оно в стенах кабинета, где не было телеглаз, поэтому Сергей Борисович, не снимая пальто, сразу же закрылся на ключ, но желанного чувства одиночества не испытал: все недавние события и все герои его мыслей приехали вместе с ним и нахально ворвались в замкнутое, принадлежащее ему пространство.

После визита Суворова он вспомнил настойчивое предложение крупного издателя Швеца написать книгу воспоминаний. И ухватился за него, как за спасительный круг: для того чтобы продолжать жить полнокровно, нужно занятие, серьезное дело, которое позволит быть на слуху и держаться на плаву, пусть даже в такой ипостаси. Тут же выходит книга с портретом, миллионным тиражом, как было обещано, и страна ее читает, вновь переживая прошедшее и далеко не самое худшее время!

Будучи человеком импульсивным, он в тот же час сел за стол, а поскольку вообще не владел компьютером, то положил перед собой стопку чистой бумаги, взял ручку, поднял ее, как пику над противником, но потом отложил.

С внешним миром его обычно связывал помощник либо дежурный офицер, однако привлекать их к столь сакральному действу, как разговор с издателем, сейчас не хотелось. Порывшись на столе и в его ящиках, он вдруг ощутил беспомощность – ни номера телефона, ни имени, ни названия издательства! И тут осенило – надо вызвать Горчакова, который знает и помнит все и все может устроить с изданием книги.

Они не виделись больше месяца, с тех пор как генерала отправили в отставку, и Сергей Борисович сразу же почувствовал, как не хватает ему этого человека. Дружбы между ними не было, да и быть не могло: начальник службы безопасности существовал рядом, как должен был существовать воздух – он всегда есть и одновременно вроде бы его и нет. Однажды Баланов сказал, что власть создает вокруг человека зону отчуждения, где всякая дружба исключается вообще, как явление человеческих отношений, мол, сам подумай, как дружить с придворными угодниками и холопами, с теми, кто тебе смотрит в рот и ждет какой-нибудь подачки?

И дескать, не обольщайся, что они, друзья, появятся потом, когда прекратятся властные полномочия, – возникнет зона с иными, но сходными качествами. Все бывшие кем-либо чаще всего умирают, как чумные, в полном одиночестве.

Сергей Борисович всегда помнил слова своего покровителя, часто и с сожалением отмечал его мудрую прозорливость, однако сейчас испытывал острую и навязчивую потребность, чтоб рядом был близкий человек. Особенно в то время, когда жена куда-нибудь уезжала в очередной раз и он оставался один.