Я тебя получу

Бросаю взгляд на парней: Кнут, подперев плечом рассохшиеся доски веранды, внимательно слушает брата, который, действительно, практически как две капли.

— Нет, погодки, Паша на год старше. Но все думают, что близнецы. Я тоже так сначала думала.

Мнусь, не решаясь задать волнующий вопрос, но Лера сама все понимает.

— Когда мы познакомились, Андрей был личного транспорта, на своих двоих, как и все, — в ее голосе нет иронии или злого юмора, скорее она говорит это с теплой тоской. — Нам по пятнадцать было, мотались мы с ним где только можно, конечно: палатка, спальный мешок, гитара за спину… Родителей у меня нет, я с полуслепой бабкой жила — положу пару подушек под одеяло и на всю ночь, — хохочет.

 — Андрею вообще не перед кем отчитываться было.

— То есть, как это? — прерываю. — А их родители?

Лера, прищурив глаза, изучает меня любопытным взглядом.

— Тебе Пашка вообще, что ли, ничего о себе не рассказывал?

— Нет… — от чего-то тушуюсь, — мы вообще с ним мало знакомы.

— Не знаю, могу ли тогда я рассказать… Пашка не любит это все выносить. Да даже вспоминать.

Перекладывает кота на другое колено.

Мурзик пару секунд топчется, а затем, оглушительно тарахтя, снова сворачивается уютным клубком.

— В общем, — решается, чуть понизив тон, — их мама рано умерла — заболела. Отец… не мог их воспитывать, были на то свои причины. Если Пашка захочет, он сам расскажет. Опеку над ними вызвалась взять тетка — сестра матери, но на деле ежемесячно снимала сумму от государства, в свой карман, разумеется, а мальчишкам кидала жалкие подачки, которых едва на хлеб и макароны хватало. Им тогда всего ничего было — двенадцать и тринадцать, конечно, работать полный день они не могли, кто ж их возьмет, но они умудрялись подрабатывать: ящики на рынке помогали грузить, газеты разносили.

Так, по мелочи.

— Они здесь жили? В этом доме? — окидываю взглядом, что уж — крайне простенькое жилище.

— Нет, в городе. В родительской квартире. Тетка с ними для отвода глаз вроде как жила, но на деле практически все время в деревне находилась. Приезжала пару раз в неделю для вида — кастрюлю щей сварит и долг вроде как выполнила, никто особо не проверял. Так что, как ты понимаешь, пацаны сами себе были предоставлены.

Ну и, конечно, ввязывались то в одно, то в другое… дураки, — машет рукой и продолжать явно больше не намерена.

А мне очень-очень интересно!

Смотрю на нее выжидающим и самым своим располагающим взглядом, и это срабатывает.

— Ладно, думаю, ты все равно скоро узнаешь, — стрельнув взглядом на парней, которые заняты своим чисто мужским разговором, продолжает еще тише: — Пашка мальцом совсем дурной был, чуть что — дрался, и так, знаешь, не на жизнь, а на смерть.