Мне кажется, я могу пальцами обнять ее. Еще ниже. Втягиваю твердый сосок. Перекатываю его на языке, скребу зубами.
Настя выгибается. Я приподнимаюсь и отмечаю, что она лежит, запрокинув голову и закрыв глаза.
Рукой веду от живота вниз. Она тут же как будто просыпается. Вскидывает на меня испуганный взгляд и сводит ноги. Я развожу их, подминая одну ногу под себя.
— Не бойся, — шепчу ей на ушко. — Ты себя хорошо ведешь. Наказывать не буду. Дай мне поиграть с твоей маленькой девочкой.
Настя краснеет, прикусывает губу и отворачивается.
Ладонью провожу по нежной коже, рассматривая ее там.
Проникаю пальцем между складок. Пока еще недостаточно влажно, но я знаю, что сделаю так, что она потечет. Вынимаю пальцы и плюю на них, потом опять возвращаю туда.
Глажу складочки, а большим пальцем обвожу по кругу клитор, который сразу же набухает и темнеет. Нажимаю на него, вырывая из Насти стон. Но она прикусывает губу и пытается подавить его.
Пальцами оттягиваю губу, убирая с нее зубки.
— Нравится? — спрашиваю, опять надавливая на клитор.
Но она не отвечает. Опять отворачивается. Тогда я поворачиваю ее лицо к себе, схватив за подбородок и просунув ей в рот два пальца. Теперь не отвернется.
Интенсивнее ласкаю ее, наблюдая, как ей все сложнее сдерживаться. Засовываю средний палец в нее и она вздрагивает и обхватывает его так, что, кажется, кровь перестает поступать в него. Какая узкая.
Я кручу пальцем в ней, вырисовывая круги. Она хватается за мои плечи и мычит.
Зажимаю клитор и перетираю его. И она приподнимается и прижимается ко мне.
Опускаю ее на кровать, вынимаю палец и снимаю шорты.
Настя продолжает лежать, схватившись руками за подушку. По ее лицу вижу, что она еще не до конца отошла.
Приставляю член к узкой щелочке, где только что побывал мой палец, и слегка толкаюсь в нее. Настя тут же приходит в себя, приподнимается на локтях и пытается отодвинуться.
— Не надо, — шепчет, облизывая обкусанные губы.
Я наклоняюсь и шепчу ей в ухо:
— Я сегодня аккуратно.
И опять медленно толкаюсь в нее. С трудом погружаюсь сантиметр за сантиметром.
— Расслабься, Настя, — опять шепчу ей и прикусываю мочку уха.
И еще сильнее двигаю бедрами. Я почти весь в ней, остается сделать последний рывок.
Прихватываю ртом сосок и губами тяну его. И тут же вхожу в нее полностью.
Настя издает протяжный стон.
— Вот видишь, — улыбаясь, шепчу я. — Слушайся дядю Рустама и все будет хорошо.










