Я тебе запрещаю

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Михаил! Я же сказал тебе, что нельзя брать эти конфеты! Ну-ка иди сюда! Стой! Куда! Нет, ты посмотри на него! Все-таки, родила мне еще одного несносного ребенка!

Это Рустам возмущается на нашего сына. Михаила.

Когда на УЗИ врач сказал, что у нас будет мальчик, я нисколько не сомневалась, как назвать его. Рустам поддержал мой выбор.

Сейчас Мише уже три года. И по словам Рустама от меня он унаследовал только несносный характер. Миша и правда внешне похож на Рустама.

Порой я смотрю на него и думаю, а он ли мой ребенок. Потому что моего в нем нет ничего.

Всю беременность я боялась, что Рустам будет холодно вести себя с нашим малышом. Ведь он не любил говорить о нем. Да, и комнату в доме я обустраивала сама.

Я списывала все это на его занятость. Но в глубине души понимала, что ему это просто неинтересно.

А потом родился Миша. И я узнала нового Рустама.

Я видела, как дрожали его руки и как глаза становились влажными, когда он взял на руки сына в первый раз. Он долго и внимательно смотрел на него.

А потом подошел ко мне, наклонился и поцеловал.

— Спасибо за сына, — услышала я и думала задохнусь от счастья.

Рустам принял сына. Я видела искорки счастья в его глазах, когда он смотрел на него.

И теперь у нас было два сына — Миша и Данила.

Да, Данила жил с нами. На выходные и на каникулы, правда, ездил к Марии Эдуардовне.

Вначале было нелегко. Ведь Данила был уже взрослый ребенок. К тому же, он был озлоблен на весь мир из-за смерти самого близкого человека.

Небольшими терпеливыми шажками мы становились ближе друг к другу.

Нет, он, конечно, не стал называть нас с Рустамом мамой и папой, но мы все равно были семьей.

Как бы это кощунственно не звучало, но смерть Артура разрешила целый клубок проблем.

Оказывается, по уставу компании, в случае смерти акционера, если у него не оставалось прямых наследников, его акции переходили в собственность других акционеров в равных долях. Таковы были условия вступления Артура в акционеры компании.

У Артура не было жены и детей.

Его акции перешли к Рустаму. Он был единственным акционером на тот момент.

Поскольку Данила оказался не моим кровным братом, то по условиям завещания его акции перешли тоже Рустаму.

Меня это угнетало. Я думала о несправедливости. Ведь мой отец считал Данилу своим сыном. Но все разрешилось одним утром. Когда Рустам передал мне один документ.

Согласно нему я становилась владелицей тридцати процентов акций компании. Десять процентов получал Данила на свое совершеннолетие.

Я не просила Рустама об этом и от того его решение было особо приятно.