Я тебе запрещаю

— Настя, — наконец, произносит Мария Эдуардовна.

Я смотрю на Рустама и вижу, что на его лице появляются хоть какие-то эмоции.

— Да, Настя моя единственная внучка. Родная внучка, — говорит Мария Эдуардовна. — Данила не сын Михаила.

— Это точно? — спрашивает Рустам.

— Абсолютно. Мы все трое сдавали кровь. Если бы Данила был сыном Михаила, то был бы хоть какой-то процент совпадения, а так — сейчас ноль. Мы с ним не являемся родственниками вообще. У него другой отец.

Рустам опять опускает взгляд. Сидит задумчиво.

— Но как же так? — я не могу сдержать свое любопытство.

— Как, — усмехается Рустам.

 — Я всегда говорил Михаилу, что Маргарита наставляет ему рога.

— Не надо, Рустам, — останавливает его Мария Эдуардовна. — Как бы то ни было, Данила останется моим внуком. Он вырос на моих глазах. В нем все равно часть и Михаила, и меня, потому что мы воспитали его. Я лишь хотела, чтобы вы знали. Чтобы ты, Настя, знала.

Она смотрит на меня. Берет за руку.

— Я благодарна Мишеньке, что он оставил мне тебя, — стирает слезу со щеки.

Я встаю, подхожу к ней и обнимаю. Да, я тоже к ней уже привыкла.

Рустам смотрит на нас исподлобья.

Он чем-то явно недоволен.

— Но Настя будет жить у меня, — произносит тоном, не терпящим споров.

— Рустам, — укоризненно говорю я.

— Все нормально, Настя, — Мария Эдуардовна гладит меня по руке. — Делай, как считаешь нужным. Не жить же тебе со мной до конца жизни.

— Рустам, — обращается она уже к нему, — Настя — дочь Михаила, твоего друга. Ты же не обидишь ее?

— Да почему все обо мне такого мнения? — взрывается он. — Я люблю ее. Говорил же уже. Люблю!

— Очень часто мы причиняем боль именно тому, кого любим, — вздыхает Мария Эдуардовна.

Меня так и разрывает, чтобы сказать ей о своей беременности. Но сейчас, наверное, не самый лучший момент. Она еще не свыклась с мыслью о Даниле.

Потом я собираю свои вещи и окончательно переезжаю к Рустаму. На прощание мы обнимаемся с Марией Эдуардовной и Данилой.

— Ты же будешь приезжать к нам? — спрашивает он.

— Конечно, — щелкаю его по носу. — Ты же еще не все рассказал мне про футбол.

Теперь я у Рустама. Не на ночь. Навсегда? Не знаю. Я не буду от него требовать каких-то решений. Мне сейчас и так хорошо рядом с ним.

Проходит еще пару дней.

Рустам возвращается с работы мрачным. И я понимаю, что дела идут не очень, но не расспрашиваю его. Пытаюсь отвлечь.

Однажды ночью, когда мы спим, прижавшись друг к другу, раздается телефонный звонок.

— Рустам, — я слышу взволнованный голос Марии Эдуардовны, — приезжай скорее.

— Случилось страшное. Приезжай. Пожалуйста.

— Как это произошло? — сразу же спрашивает Рустам, как только мы оказываемся в доме Марии Эдуардовны. — Данила где?

— Он спит, — Мария Эдуардовна вытирает слезы. — Ему пока не говорили.