Я тебе запрещаю

Настя одной рукой обнимает меня за плечи, а второй зарывается в волосы.

Громко стонет после каждого толчка.

— Да, дядя Рустам! Да! — вскрикивает, когда я прикусываю ее в шею.

Я не могу ответить ей. У меня нет сил сказать хоть что-то. Все мои усилия сейчас в члене.

Я впервые за очень долгое время ощущаю свою мужскую силу и не могу остановиться.

Но чувствую приближение и немного замедляюсь.

— Нет! — хмурится Настя. — Еще!

Ничего себе! Улыбаюсь. И опять ускоряюсь. Она права. Это же не последний раз. Только разминка.

Не знаю, откуда берутся силы, но последние толчки оказываются настолько сильными, что даже сквозь стоны и хлюпанье легко различим треск кровати.

— Да, Рус! Да! — кричит Настя и кончает.

Чувствую на спине дрожь ее ног и под собой подергивание бедер.

Поднимаю лицо и смотрю на опухшие губы и закатанные глаза.

Замираю, позволяя ей стиснуть меня внутри. Сжимаю зубы от предвкушения. И опять возобновляю толчки. Уже не такие сильные.

Настя часто и тяжело дышит.

Я делаю еще несколько движений в ней и вытаскиваю член. Направляю его рукой Насте на живот и вот уже белые капли стекают по бокам вниз. Кончаю на нее.

Она приподнимается на локтях и внимательно смотрит.

Потом проводит пальцем, собирая на него сперму, и обхватывает палец губами.

Как завороженный, наблюдаю за тем, как она облизывает свой палец в моей сперме.

— Скучала по твоему вкусу, дядя Рустам, — говорит Настя, хитро улыбаясь.

Член опять дергается.

Понимаю, что еще долго не смогу остановиться. Но пока надо сделать то, о чем я думал все дни, пока лежал в больнице.

Опять наваливаюсь на нее и она с готовностью раздвигает ноги. Но нет. Хотя член уже ищет любимую дырочку.

— Насть, — беру ее лицо в руки и внимательно смотрю в глаза.

Вижу в них тревогу. Она тоже понимает, что сейчас происходит что-то важное.

— Посмотри на меня, — немного трясу ее. — Посмотри.

— Я давно должен был сказать тебе.

Сам не знаю, почему оттягиваю этот момент. Говорю что-то лишнее. Хватит.

— Я люблю тебя, Настя, — наконец, решаюсь. — Слышишь? Люблю!

Настя перестает моргать. Смотрит на меня, застыв.

— Подожди, — останавливаю я ее. — Я люблю тебя, девочка моя. Моя самая сладкая. Самая маленькая. Только моя. Настенька.

Целую ее лицо быстрыми поцелуями. Лоб.

Нос. Щеки. Глаза. Ощущая на губах солоноватый вкус. Из Настиных глаз текут слезы. Молчаливые слезы.

— Не плачь, девочка моя, не плачь. Больше никто не причинит тебе зла. Никто. Маленькая моя.

Наконец, дохожу до ее рта. И впиваюсь в него. Как будто набираюсь сил. Она лечит меня. Собою.

— Рус, — шепчет Настя, вдыхая воздух, когда я отрываюсь от нее.

Смотрит в глаза. Бесконечно долго. Но я не тороплю ее.

— Я тоже тебя люблю, — признается шепотом и пытается отвернуться.

— Что? — переспрашиваю я, хотя отлично все услышал.