Я тебе запрещаю

Но я беру ее за горло и, наоборот, приподнимаю.

Толкаю к спинке кровати, которая упирается в стену.

Прижимаю Настю к ней. Она кладет руки на стену.

Коленкой раздвигаю ей ноги и опять вхожу.

Вдалбливаюсь в нее так, что ее складочки впечатываются в рельефную спинку кровати.

Настя стонет, повернув набок голову и прижимаясь одной щекой к стене.

— Рус… — различимо в ее стоне.

— Маленькая стерва, — отвечаю я. — Теперь заплатишь за все. Поняла?

Сжимаю чуть сильнее горло.

Из нее вырывается хриплый стон.

— Будешь отрабатывать прощение, — у меня у самого стоны глушат слова. — Будешь послушной девочкой?

Но Настя лишь стонет в ответ.

Мои толчки в нее стали ещё сильнее и ещё чаще.

Чувствую приближение долгожданной разрядки. Наконец-то, я кончу в нее. Как раньше. Заполню ее своей спермой.

Настя выпячивает зад мне навстречу. Тогда я просовываю руку и сразу же нахожу твердый бугорок.

Всего лишь касаюсь его и Настя вскрикивает.

Обвожу вокруг него пальцем.

— Рус, — стонет Настя.

— Как ты должна меня называть? — прикусываю мочку уха и несколько раз быстро надавливаю на клитор.

Настя протяжно стонет и пытается свести ноги.

— Дядя Рустам… — как будто из последних сил шепчет она.

Громко рычу и впиваюсь зубами в плечо. Сильно кусаю ее. Но она не обращает на это никакого внимания. Лишь ещё больше выпячивает зад и стоны сменяются криками.

Я интенсивнее тереблю клитор и ещё ускоряюсь.

Вот сейчас. Я чувствую это. Сейчас. Сука.

Замираю и чувствую, как начинают сокращаться мышцы вокруг моего члена. Ещё глубже толкаюсь в нее, хотя и так уже полностью в ней. Зажмуриваюсь и ловлю каждый импульс, посылаемый в мозг.

Сука! Как же ахуенно! Как же ахуенно! Не помню, когда в последний раз было так.

Крики Насти ослабевают. Но тело ещё дрожит и член сжимает волна наслаждения, накрывшая и ее.

Провожу рукой по складочкам.

Отпускаю ее плечо и смотрю на красные следы от зубов. Целую туда.

Разворачиваю ее к себе и крепко обнимаю. Впиваюсь в податливые обессиленные губы.

Она покорно приоткрывает рот и просто позволяет мне делать в нем то, что я хочу.

Ее глаза закрыты и руками она держится за мои плечи.

Отвыкла. Быстро выдохлась. Придется возобновить регулярные тренировки.

Языком провожу по губам. Потом по шее. Ключицам.

Беру на руки и иду с ней в душ.

— Рус, — непонимающе шепчет она, открывая глаза.

— Ты ещё не заслужила прощения, — строго говорю я, ставя ее на ноги и включая воду.

Утром я просыпаюсь от легких прикосновений. Кто-то нежно, едва касаясь, гладит мое лицо. Скулы, нос, лоб, подбородок. Потом ощущаю теплое дыхание на глазах. Открываю их. Рядом со мной сидит Настя. Смотрит на меня и гладит рукой. И этот ее взгляд и эти прикосновения! Что-то бередят во мне.

В последний раз так на меня смотрела и так дотрагивалась до меня мама.