Я не ваша, господин следователь

Да и знала ли вообще?

— Справедливость восторжествует, и ты получишь по заслугам, — рычит она и разворачивается, быстрым шагом выходит из кухни. Громкий хлопок дверью заставляет прийти в себя.

Несколько секунд стою на месте, не шевелясь, справляясь с чувствами. Слышу, как звенит в ушах, опускаю взгляд и нагибаюсь, подбираю записку. Такой горечи от разговора я давно не испытывала, ощущение раздавленности и отвращения подступает комом к горлу.

Многие годы я позволяла семье подавлять себя, отказываясь от собственных желаний, и сейчас Иллин пыталась сломить меня.

Нежное прикосновение пальцев Рэна Сарманта к моей щеке я будто ощутила физически, воспоминания этой ночи нахлынули тёплой волной. И стало невероятно легко. Я никогда не чувствовала себя настолько желанной и любимой, от кончиков пальцев до стоп.

Рэн Сармант единственный, кто беспокоится обо мне, кому я не безразлична. Втягиваю в себя глубже воздух. Чёрные тучи развеялись, и я наконец увидела солнце, своё солнце. Будущее.

Поглаживаю конверт и прижимаю к груди. Улыбка сама по себе появляется на губах. Беру чашку чая и сажусь на стул, подвигая к себе торт.

— Пожалуй, придётся признать своё поражение, я проиграл, — мозолил меня заинтересованным взглядом Глинвер, сидя в своём кожаном кресле.

Я отвернулся и посмотрел в окно, на залитую солнцем лужайку дворца Лидлер. Мне необходимо было приехать сюда, чтобы переговорить с другом насчет Вишен Лонрэйт, не успокоюсь, пока не буду уверен, что защитил её полностью.

— Как тебе это удалось, растопить её сердце? Такому камню, как ты? — продолжает изумляться Этнор.

— Ну нет уж, я от своих слов не отказываюсь.

— В таком случае, — я разворачиваюсь и приближаюсь к нему, кладу ладони на гладкую столешницу и опираюсь на неё, смотрю Глинверу в глаза, — повлияй на мать Камрона Лонрэйта.

— И каким же образом? Разве только предложить провести со мной ночь, но прости, на такие жертвы я не готов, — смеётся.

— У этой семейки должно быть уязвимое место.

Глинвер задумывается, хмуря светлые брови. Потом берётся за подлокотники и подаётся вперёд, смыкая пальцы в замок, смотрит мне в глаза.

— Похоже, ты всерьёз влюбился в эту вдовушку. Ладно, нужно подумать, — соглашается он, вновь откидываясь на спинку кресла.

Минуты текли за минутами, Глинвер молчал. — Не знаю, ничего значимого не припоминаю.

— Я знаю, что отец Вишен заставил выйти замуж за Лонрэйта и исполнить его волю, в то время как исполняет любое желание второй дочери… — начал я рассуждать. — Почему? Почему такая привилегия одной и неприязнь к другой?

Глинвер поджимает губы.

— Логичный вопрос, но при чём тут её отец?

Я прикрываю веки, прищуриваясь, пытаясь понять, разглядеть эту связь.