Гвардеец

В долг Макарыч выпивохам не налил, и они были вынуждены убраться подобру-поздорову, однако взгляды, которые они бросали на кабатчика, вогнали бы в жалость самого жестокосердого человека.

«Черт возьми, – подумал Осетр. – А не пора ли и мне попробовать этой самой „божьей крови“?»

И когда Маруся принесла ему поднос с заказанной похлебкой (ого, ему уже второй день как постоянному клиенту блюда приносят по отдельности!), попросил стаканчик храпповки. Через пару минут «божья кровь» стояла у него на столе.

– Пейте на здоровье! – Маруся улыбнулась. – У нас на Крестах это пожелание имеет самый прямой смысл.

Осетр взял стаканчик и осторожно – как учили обращаться в школе с неизвестными жидкостями, – ладонью подогнал испарения к носу. Спиртом не пахло. Запах был совершенно незнакомый, но приятный.

– Пейте-пейте, – проворковала Маруся. – Не отравитесь. Только польза организму будет.

Не переведя дух, поставил стаканчик на стол.

И последнее, что увидел, – расширившиеся от испуга глаза Маруськи.

Глава двадцать четвертая

Когда сознание вернулось, он обнаружил перед собой потолок. Какой-то странный потолок, что это за материал такой?.

.

«Дерево», – вспомнилось Осетру.

Через несколько мгновений потолок поплыл вдаль – или вверх?.. нет, все-таки вдаль! – а обозримое пространство медленно расширилось, включая в себя стены (тоже деревянные), перепуганное девичье лицо и озабоченное – мужское. Потом ко всему этому добавились обращенные к нему мерзкие, скалящиеся физиономии каких-то типов. И наконец он обнаружил себя сидящим, с закинутой назад головой, и некоторое время пытался сообразить, кто он такой и где находится.

– Ну и напугали вы нас, – сказал мужчина.

 – Ничего крепче пива не употребляли прежде, что ли?

«Макарыч», – вспомнилось Осетру.

– Ой, я смотрю, он вбок кренится, – затараторила девица. – Еле успела его подхватить, тяжеленный, но на спинку стула удалось перевалить…

«Маруська», – вспомнилось Осетру.

И словно открылись кладовые – потянулась цепочка: обед, «Ристалище», Кресты, Чинганчгук, «божья кровь»… Не потянулась – понеслась!

Он глянул на стаканчик. Посудина была пуста, и содержимое ее явно самоутверждалось в его желудке…

– С непривычки, – продолжала тараторить Маруська.

 – Мы-то всю жизнь «кровушку» пьем, а он, бедненький…

Наконец, вспомнилось все.

Осетр медленно повернул голову, обвел взглядом обеденный зал. Кто-то еще насмешливо смотрел в его сторону, но большинство вернулось к столовым приборам, тарелкам и прерванным разговорам.

– Вы на похлебочку-то наваливайтесь, – посоветовал Макарыч. – Тогда тело быстрее в норму придет.

И Осетр навалился на похлебочку.

Верно сказал кабатчик, и в самом деле вкусно. Действительно картошку напоминает.