Гвардеец

А если и есть какой-то интерес, то он касается непосредственно самого этого пацана, и это была еще одна странность, в которой все-таки стоило бы разобраться. Однако, если и станет кто источником неприятностей для Чинганчгука, то только не он, Осетр!

И он ответил Чинганчгуку не менее открытым взглядом. Тут Маруся принесла водителю заказанное, и обед продолжался в молчании. По-видимому, каждому из сотрапезников было о чем подумать.

Осетру, во всяком случае, было…

Итак, почему же господин майор Бабушкин решил вдруг закогтить того, кто сам вышел на него? Перевернуть все с ног на голову… С какой стати ему пришла такая мысль? А такая мысль могла прийти ему только в одном случае: если он заподозрил в залетном торговце вовсе не торговца.

Это во-первых. А во-вторых, если рассчитывает использовать этого неторговца в качестве живца. Он знал, что до меня рано или поздно дойдет, что никакого подтверждения алиби не было. И знал, что я буду ломать голову, зачем он так поступил. И я ломаю.

По-моему, не случайно господин майор мне о докторе Герасимове рассказал, он явно считает, что я непременно должен заинтересоваться этим убийством, что это ниточка, которая куда-то меня выведет.

И если странное поведение господина майора странным мне вовсе не кажется, то только потому, что я предполагаю: раз меня хотят использовать в роли живца, значит, надо эту роль сыграть, а когда сорваться с крючка, это и от живца зависит. Пока мои интересы совпадают с интересами господина Бабушкина, мы попытаемся поездить в одной с ним упряжке. Ибо почему-то интуиция говорит мне, что такая поездка выведет меня именно туда, куда надо. Тут явно переплелись несколько дел. И пока я не разберусь, каким образом они переплелись, мне не найти агента Муромца.

– Скажите, Матвей Степаныч… Выяснилось, что у меня какой-то медицинской справки не хватает. У вас же должны быть в городе медики?

– А как же! – Чинганчгук вдруг помрачнел. – Правда, доктора убили на днях, но медсестра, слава богу, осталась. Очень хороший врач был.

– Да, я слышал, говорили здесь об убийстве. Кто же это его?

Чинганчгук лишь плечами пожал – либо у него не было никаких версий, либо не хотел говорить постороннему. Потом он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу:

– Так череп заподозрил тебя в убийстве доктора? Ну дал майор Бабушкин! Ну отмочил! – Он расхохотался.

 – И такие люди командуют нашими жизнями!

«А вот интересно, – подумал ни с того ни с сего Осетр. – Не лучше ли было меня арестовать? Вдруг бы это кого озаботило?»

Он и сам не понял, с какой стати к нему пришла эта мысль. Взяла да и пришла. А если подумать, то и не беспричинно – ведь тот кандидат в хвосты, которого он заметил по дороге из банка, вполне мог быть фигурой большей, чем кандидат.