Вспоминать о периоде сильного пристрастия к наркотикам – все равно что прослушивать магнитофонную запись событий, воспринятых только лобными долями мозга. Монотонное изложение внешней стороны событий. «Я сходил в магазин и купил бурого сахара. Пришел домой и съел полкоробки. Я вколол себе три грана», – и так далее. В этих воспоминаниях полностью отсутствует ностальгия. Однако, как только потребление джанка падает ниже привычного уровня, организм заполняется субстанцией отнятия.
Если всякое наслаждение – это избавление от напряженного состояния, то джанк позволяет избавиться от жизненного процесса в целом, отключая гипоталамус – центр психической энергии и либидо.
Некоторые мои коллеги (безымянные задницы) полагают, что эйфорический эффект джанка напрямую связан со стимуляцией центра оргазма. Представляется более вероятным, что джанк приостанавливает весь цикл напряжения, разрядки и отдыха. На джанки функции оргазма не распространяются. Скука, этот неизменный показатель неснятого напряжения, никогда не беспокоит наркомана. Он может восемь часов разглядывать свой башмак.
В дальнем конце палаты санитар подбрасывает вверх закрытую металлическую коробку и издает «крик борова», которым обычно подзывают свиней. Наркоты бросаются к нему, хрюкая и визжа.
– Ну и умник, – говорит Бенвей. – Никакого уважения к человеческому достоинству. Теперь я покажу вам палату для преступников, страдающих незначительными извращениями. Да, преступник здесь – это человек, страдающий незначительными половыми извращениями.
– А гомосексуалисты считаются извращенцами?
– И какой вывод вы сделали?
– Вывод? Да вообще никакого. Так, наблюдение мимоходом.
Мы обедаем в кабинете Бенвея, и тут звонит телефон.
– Что такое?.. Чудовищно! Немыслимо!.. Продолжайте и будьте наготове.
– Я готов немедленно поступить на службу в «Ислам инкорпорейтед».
С крыши ВЦ мы обозреваем невероятно жуткую картину. Больные НРНС молча стоят возле столиков кафе, с подбородков у них длинным серпантином свисает слюна, громко урчит в животах, некоторые при виде женщин извергают семя. Латахи с обезьяньим бесстыдством подражают прохожим.









