Голый завтрак

– А что ты можешь сделать для нас, Билл? – Он посмотрел на меня и улыбнулся. Улыбка оставалась на лице слишком долго, мерзкая и голая, улыбка старого накрашенного извращенца, отражавшая все запретное зло двусмысленных обязанностей О’Брайена.

– Я мог бы сдать вам Марти Стила, – сказал я.

Я знал, что Марти Стил им страшно нужен. Он барыжничал уже пять лет, а они все никак не могли на нем повиснуть. Марти был ветераном, он очень осторожничал с теми, кого обслуживал. Прежде чем взять у человека деньги, он должен был его узнать, и узнать как следует. Никто не может сказать, что когда-либо мотал срок из-за меня.

У меня превосходная репутация, но Марти не стал бы меня обслуживать, потому что познакомился со мной не так давно. Вот таким недоверчивым был Марти.

– Марти! – сказал О’Брайен. – Ты что, сможешь на него выйти?

Они что-то заподозрили. Человек не может всю жизнь оставаться копом, не выработав интуиции особого покроя.

– Идет, – сказал наконец Хаузер. – Но лучше бы тебе сдержать слово, Ли.

– Сдержу как миленький. Поверьте, я такие вещи ценю.

Я перетянул руку для укола, пальцы мои дрожали от нетерпения – архетип наркомана.

– Всего лишь старый джанки, ребята, безобидная, дряхлая и трясущаяся джанковая развалина. – Так я это дело изобразил. Как я и рассчитывал, Хаузер отвернулся, когда я начал нащупывать вену. Зрелище не из приятных.

О’Брайен сидел на подлокотнике кресла, курил «Оулд Гоулдз» и мечтательно смотрел в окно – с таким видом только и думать о том, чем бы заняться на пенсии.

Я сразу попал в вену. В шприц ворвался столбик крови, на миг яркий и густой, похожий на красный шнур. Я надавил большим пальцем на поршень и почувствовал, как джанк с трудом продвигается по венам, питая миллионы жаждущих джанка клеток, чтобы придать каждому нерву и каждой мышце силу и расторопность.

Они на меня не смотрели. Я наполнил шприц спиртом.

Хаузер жонглировал своим курносым полицейским кольтом и оглядывал комнату. Он мог почуять опасность, как зверь. Левой рукой он толкнул дверь стенного шкафа и заглянул внутрь. У меня засосало под ложечкой. Я подумал: «Если он еще и в чемодан заглянет, мне крышка».

Хаузер резко повернулся ко мне.

– Все, что ли? – проворчал он.

 – И не вздумай засрать нам мозги насчет Марти.

Слова прозвучали так угрожающе, что это удивило и потрясло его самого.

Я взял шприц, наполненный спиртом, и, повращав иглу, убедился, что она насажена прочно.

– Еще пару секунд, – сказал я.

Я выпустил тонкую струйку спирта и хлестнул ею по его глазам, проведя шприцем из стороны в сторону. Он взревел от боли. Упав на одно колено и пытаясь дотянуться до чемодана, я успел увидеть, как он трет левой рукой глаза, словно срывая невидимую повязку.