Формула преступления

Гость дорогой был встречен низким поклоном, вопросом, что так долго не наведывались, и пожеланием здравия во веки веков, аминь. А другой, пухлый, что терся рядом, не был удостоен и движения бровей.

Михаил Иванович отчего-то засмущался и сразу спросил, дома ли Макар Николаевич. Данила полез за пазуху, извлек засаленный блокнотик размером с ладонь, перелистнул смятые листки и с чрезвычайно важным видом доложил: господин Гайдов не изволил появляться аж… с позавчерашнего вечера. Вчера носа не показывал, как и сегодня, — ни одной отметки. Что Данилу нисколечко не удивило.

Зато удивило Ванзарова. Каждому дворнику полагается присматривать за жильцами и докладывать в участок. Но чтоб вести филерское наблюдение за мальчишкой — явный перебор.

Не оценив усердие дворника звонким рублем, Гайдов кинулся к одной из четырех лестниц, выходивших во двор. Дом числился по классу доходных, но совсем дешевых, квартирки теснились на этажах плотно, выходов требовалось много. Теперь уже Родион перешел в догоняющие. Михаил Иванович перескакивал через две ступеньки, что при его росте было нетрудно, а вот кое-кому пришлось поднажать.

Галопом они взлетели на пятый этаж, под самую крышу. Узенькая лестничная клетка, где вдвоем тесно, освещалась мутным окном. Гайдов дернул дверную ручку с таким рвением, что створка вздрогнула. Но не поддалась. Беспокойство овладело сдержанным господином настолько, что он принялся лупить кулаком и кричать, чтобы Макар открыл немедленно. Иначе последует…

— Может быть, позвать плотника? — предложил Родион. — Полиция уже прибыла. А дворник, насколько я заметил, и так ожидает под лестничным пролетом.

Уверенный тон произвел эффект.

Гайдов немного остыл, хотя дышал отрывисто.

— Ломать незачем, — сказал он и потянулся к верхней перекладине дверного косяка. Из заветного места появился дверной ключ. — Полиция не возражает, если я проникну в чужое помещение?

Полиция не возражала.

Ключ никак не желал попадать в замочную скважину, танцуя по железной накладке с мерзким скрипом. Рука плохо слушалась Михаила Ивановича, на лбу выступила испарина, он ругался сквозь зубы и даже швырнул тросточку, но толку не было. Наблюдать за мучениями со стороны было невежливо.

Родион предложил свою помощь. Гайдов молча протянул ключ, пальцы его были как ледышки.

Усмирить самовольный предмет труда не составило. Ключ шел туго, но уверенно. Замок уступил два оборота и сдался. Створка отошла, из нее вылетел застоялый воздух. Чуткий нос разобрал тяжелый душок.

— Вам лучше подождать на лестнице, — сказал Родион, придерживая дверь. — Я зайду первым, осмотрюсь и позову.

— Что там? — сдавленным горлом выдавил Гайдов.

— Пока не знаю. Мне полагается исполнить служебный порядок.