Формула преступления

Сам в юности начинал писать, но вовремя понял, что его призвание в ином… Столько сил в племянника вложил. Ни для кого не секрет, что Макару уготована блестящая карьера. Вот мальчик и стал дурить рано. Строит из себя гения-затворника. Форменное безобразие: уже вечер, а его картины нет. Где его холера носит?

— Что я должен еще знать?

— Макар убит, — сказал Родион.

Музыкантский изумленно охнул и спросил глупейшим образом:

— Если вам интересен способ убийства…

— Простите… Я не то хотел сказать… Боже мой, какой удар…

— Именно ударом в висок. Могу я узнать, что вы делали в его квартире?

— Знали про ключ и не вошли? Довольно необычно.

— Какой ключ?! Постучал, никто не отозвался, пробовал дверь — заперта. Что еще делать? Я отправился к Гайдову. Кухарка сказала, что хозяин в полдень вернулся с гулянки, спит мертвым сном, будить бесполезно. С тем уехал. Ждал, что сегодня Макар появится. Вместо него Михаил Иванович приезжает — и сразу с претензиями: это что такое, где картина и тому подобное. А я тут при чем?

— Еще как «при чем».

— Как вас понимать, молодой человек?

— Простой вопрос: кому выгодна смерть Макара Николаевича?

Павла Наумовича поразила немота.

— Только вам, — ответил за него Ванзаров.

— Только логика. Смерть молодого талантливого художника, от которого осталась одна картина, — большой коммерческий проект. Живой он нужен только дяде. А мертвый становится легендой. Цена взлетит до небес. На одних студенческих эскизах можно состояние сколотить.

Музыкантский хотел возразить яростно, но что-то остановило, он задумался.

— А ведь в чем-то вы правы, — проговорил тихо.

 — Если, скажем, Леон Данонкин напишет завтра сенсационный материал, что-то вроде «Гений ушел во цвете лет!», как он умеет завернуть и преподнести… Да потом еще парочка статеек выйдет… Такое может начаться… Что за блестящая идея! Благодарю…

— Не за что, — Родион стряхнул невидимую пылинку, словно отказывался от подобной чести. — Только этот план имеет шанс лопнуть, как мыльный пузырь.

— О! Вы не знаете наших репортеров. Им только палец покажи — откусят всю руку. Падки на сенсацию, как мухи на мед.

— Сенсации не будет.

Картина пропала…

— Нет! — вскричал Павел Наумович.

— Остался пустой мольберт и выжатые тюбики…

Ценитель живописи загрустил столь глубоко, что с него хоть образ Вселенской Обреченности рисуй:

— Все… Это конец… Что я скажу прессе… Что скажет Данонкин! Он меня живьем съест, и шампанское не поможет. Я ведь ему сенсацию обещал…

— Могу дать совет, — скромно заметил Ванзаров.

— Только советов от полиции не хватало!.. Что же делать?!

— Как хотите, вам решать.

— Да не мучьте же, наконец!..