2
0Впрочем, она была абсолютно равнодушна к будущему счастью сына, и случись, лейб-медики высказали бы свои подозрения, наверняка бы отмахнулась от них: «Что за беда?» Но, беседуя с невестой, Екатерина внушила ей, что главное условие добрых отношений между ними – скорейшее познание русского языка:
– Без этого вы не будете иметь моей дружбы, а русский народ – помните об этом всегда – народ гордый, и ему есть чем гордиться… Вы попали в удивительную страну. Поздравляю вас!
Она одарила невесту парюрой из дивных бриллиантов.
С первых же шагов по русской земле Вильгельмина стала открыто выражать презрение к русскому народу и его обычаям, на что, очевидно, и рассчитывал Фридрих II, желавший иметь в Петербурге своего агента, который бы воздействовал на Павла в должном духе. Выраженные на портрете непомерное высокомерие и расчетливый, почти циничный эгоизм подтвердились.
Французский посол Дюран сообщал в Версаль: «Она задает несколько поверхностных вопросов и даже не дожидается на них ответов. Русские мстят ей тем, что находят ее весьма недалекой и очень плохо сложенной». Зато наследник престола таял от любви, не покидая невесту ни на шаг, а все ласки и нежности Павла невеста воспринимала с холодным видом… На балах, среди множества танцующих, Вильгельмина выискивала стройную фигуру загорелого и подвижного капитан-лейтенанта. Вот его она любила! Однажды, в шуме пышного празднества, невеста цесаревича, улучив минуту, свободную от внимания навязчивого жениха, властно потребовала от Андрея Разумовского: когда он сможет проделать с нею все то, что уже проделал в каюте флагманского фрегата «Святой Марк»?
– Да хоть сейчас, – со смехом отвечал тот…
А вечером в Аничковом дворце его навестили послы. Послы двух могущественных католических держав – Испании и Австрии, решивших доломать «Северный аккорд», придуманный Паниным.
– Нам известно, какое место занимаете вы в сердце будущей русской императрицы, – сказали они согласно. – Или вы будете услужать политике наших дворов, чтобы оторвать Россию от прежних ее союзов, или… Или угодите под кнут Степана Шешковского!
Разумовский был человеком очень дерзким:
– Если я сейчас свистну, из подвалов дворца прибегут мои верные запорожцы, и никакая полиция никогда не сыщет даже ваших костей. Но я принимаю ваш вызов. Сколько станете мне платить?
Послы были поражены его беспардонностью:
– Но вы же, граф, и без того человек очень богатый!
– Потому и брать с вас я буду не как бедный…
В действие вступал извечный закон всех монархических правлений: любой придворный вывих мог отразиться на делах внешней политики государства. Так что граф Андрей Разумовский, лучший друг Павла, вел опасную игру с огнем.
4.
