4
0– Руку дам на отсечение, что Швеция стала турок мутить, – догадался Орлов.
– Если в войну и Швеция вмешается, – сказал Потемкин, – тогда нам не только руку, но и голову на отсечение класть…
Но разрушил Фокшанский конгресс сам Гришка Орлов! Курьер из Петербурга доставил известие, что постель Екатерины занята другим. Неизвестный «доброжелатель» из окружения царицы советовал фавориту с эскадрою братца Алехана скорее плыть в столицу и пушечной пальбой вышибать из постели корнета Васильчикова… Гришка решил иначе.
– Лошадей! – потребовал он.
Напрасно Потемкин в отчаянии пытался удержать дурака в Фокшанах, напрасно взывал к чувству патриотизма и чести.
– Плевать на все! – отвечал тот.
Обресков почти взмолился:
– Но ведь Россия… армия… такие жертвы…
– Плевать! – повторил фаворит.
Сколько лошадей загнал он в дороге – неизвестно. Гонка закончилась перед воротами Гатчины – перед ним опустился шлагбаум.
– Сейчас же подвысь! Я здесь хозяин… я!
Ему было объявлено, что по распоряжению императрицы его сиятельству предложено выдержать в Гатчине карантин.
– На какой срок? – спросил Орлов, притихнув.
– Об этом ея величество указать не изволили…
Карантин! Не она ли по возвращении его из чумной Москвы целовалась с ним безо всяких карантинов? Орлов был затворен в гатчинском имении, которое перед отъездом поручил заботам самой же Екатерины, – это ли не насмешка судьбы?
Неужели конец? Ах, Катька, Катька…
Обресков обладал тонким политическим чутьем: турки заупрямились неспроста… Причиною была Швеция! Борьба в Стокгольме за мир или за войну с Россией никогда не была бескровной: многих уже казнили, даже королева Ловиза-Ульрика едва избежала удара топором по шее.
Россия имела давний союз с Пруссией и Данией, чтобы не допустить перемен в шведской конституции, которая делала из короля пешку в руках подкупленных сенаторов. Но подземные каналы дипломатии, извергая нечистоты, продолжали исправно работать!
Эгильон спешно перевел маркиза Вержена из Константинополя послом в Стокгольм. Представляясь молодому королю, Вержен нашептал, что с этого дня Версаль выделяет для Густава III полтора миллиона ежегодной субсидии. Вержен умолчал, что еще два миллиона ему дали на подкуп сенаторов.
Эгильон переслал маркизу новые инструкции: Франция лишает короля субсидий, и для него же будет лучше, если Густав III совершит государственный переворот в свою пользу.
– А где взять для этого денег? – спросил король.
На этот вопрос был заготовлен соблазнительный ответ:
– Шестисот тысяч ливров вам хватит?
– Согласны. Но пусть этот день станет днем переворота. После чего Версаль возвращает вам право на получение субсидий.
Король решился.
