Если ты осмелишься

В этом мы согласны. Я просто подумала, что тебе следует знать.

Она говорит серьезно. Чувство вины съедает ее заживо. Все это время я хотел наказать ее за то, что она сделала. Но ее собственный разум наказывал ее более сурово, чем я когда-либо мог.

Мое сердце колотится. Я хочу вырвать его из груди, разорвать в клочья и растоптать.

Мне должно быть наплевать на эту девчонку. Она разрушила мою жизнь. Она оборвала жизнь моей сестры.

Но сколько бы я ни боролся с этим — с воспоминаниями о ее сладких губах на моих, о ее нежных словах мне на ухо — я не могу победить.

Она последняя девушка, которую я должен хотеть, но она единственная девушка, которая мне нравится.

Ее слезы прорываются сквозь мою тщательно выстроенную стену, полностью разрушая меня. Я обнимаю ее за бедра, мои собственные глаза затуманиваются.

Мое сердце раскалывается надвое. Одна половинка для Хлои, моей сестры, которую слишком рано забрали из этой жизни. Которой осталось прожить так много. Которая была моим маяком света, всегда сияющим.

Вторая половина для Вайолет, монстра, забравшего мою сестру. Девушка, в которую я начал влюбляться еще до того, как узнал ее имя.

Яркая звезда все еще мерцает, направляя меня к ней, даже в мой самый темный час.

Как я могу любить свою сестру и девушку, которая ее убила, одновременно?

Но я знаю, что это так. Я больше не могу этого отрицать. Не могу продолжать пытаться похоронить свои истинные чувства под тысячью слоев гнева, обиды и ненависти.

Больше всего я ненавидел не то, что сделала Вайолет. Что я ненавидел, так это то, что продолжал любить ее, несмотря на все это, как бы сильно я ни пытался остановиться.

Я осторожно опускаю ее руки. Слезы стекают по ее щекам на пол, пока я не приподнимаю ее подбородок, заставляя ее сияющий взгляд встретиться со мной.

— Прости, что заставил тебя пройти через это в одиночку.

Она быстро качает головой.

— Пожалуйста, не извиняйся. Тебе не за что извиняться. Я это заслужила…

— Нет, ты этого не заслужила, Вайолет. — Я медленно дышу через нос, подавляя волну эмоций в груди.

Вайолет качает головой, и новый поток слез возобновляется.

— Нет, я бы не стала. Я скорее навредила бы себе, чем ей.

Я смахиваю слезу с ее щеки.

— Я знаю. Но я больше не хочу, чтобы тебе было больно.

Вайолет больше не может сдерживаться. Она обнимает меня, пряча лицо у меня на груди и позволяя рыданиям сотрясать ее тело. Слезы, наконец, прорываются сквозь баррикаду, затуманивая мое собственное зрение, когда я прижимаю ее к себе так крепко, как только могу. Чтобы загладить каждый божий день с тех пор, как умерла моя сестра, когда я не обнимал ее так, как должен был.

Она так сильно любила мою сестру. Не могу поверить, что я когда-либо думал, что должен наказать Вайолет за то, что недостаточно любил ее.