Если ты осмелишься

Он такой извращенный. Садист. Даже Уэс не сделал мне ничего настолько плохого, и это единственное оправданное наказание.

Трей снова приставляет нож к моему животу, и на этот раз я пытаюсь вырваться. Отчаянно пытаюсь сбежать от него, прежде чем он причинит еще больше страданий.

Он прижимает меня к стене, упираясь предплечьем мне в грудь, отчего дышать становится почти невозможно.

— Ты принимаешь свое наказание, красотка.

Еще один надрез на моей плоти заставляет меня вскрикнуть, за ним быстро следует еще один. Восторг разгорается в его глазах с каждым криком агонии, срывающимся с моих губ.

Моя кровь сочится, несколько капель упали на пол, но ни один из порезов не был достаточно глубоким, чтобы я истекла кровью. Ровно настолько, чтобы заставить меня кричать, рыдать и извиваться под ним, именно так, как он хочет.

Его твердая, как камень, эрекция прижимается к моему бедру через джинсы, свидетельство того, насколько сильно причинение мне боли заводит его.

— Держу пари, ты сошла бы с ума, если бы я трахнул тебя этим, — задыхаясь, выдыхает он.

Мой желудок наполняется влагой, ужас покалывает шею.

Его низкий смешок пробегает по моей коже.

— Не лезвием, красавица. Я позабочусь, чтобы это был нож с красивой длинной ручкой.

Абсолютная паника сжимает мое горло, словно призрачные руки, при мысли о том, что Трей трахает меня рукояткой ножа. Затем, несомненно, наступает его очередь.

Снаружи доносится несколько женских смешков. Трей не паникует из-за возможности быть пойманным за нападением на меня. Вместо этого он прищуривает глаза, раздраженный тем, что наше время вместе сократилось.

Он слизывает мою кровь с лезвия, закатывая глаза, как будто он гребаный вампир, питающийся моей сущностью.

Он засовывает нож обратно в карман, прежде чем вытащить телефон и приподнять мою рубашку.

Он делает несколько фотографий своей работы, прежде чем остается доволен, отпускает мою рубашку и ухмыляется. Он поворачивается и уходит как раз перед тем, как стайка девчонок сможет найти его здесь.

— До следующего раза, милая.

Как только в моем телефоне появляются фотографии Вайолет, сделанные Треем, я мчусь ее искать.

Я собираюсь выбить ему гребаные зубы, когда увижу его.

Я протискиваюсь в женский туалет, где над раковиной склонилась девушка с растрепанными каштановыми волосами.

Трей сделал в точности, как я велел. Он отрезал этот конский хвост, чтобы я перестал представлять, как обхватываю его рукой и тяну. Но мой план провалился.

Вайолет сейчас красивее, чем я думал. Мое сердце чуть не останавливается, когда я восхищаюсь работой Трея.

Пока она не поворачивается, и я не замечаю остальное.

Нежная кожа на ее животе испещрена красными неровными порезами. Она промокала раны влажным бумажным полотенцем.